Ночь империи
Шрифт:
Увидев, как регент с тави шли по саду, о чём-то переговариваясь, Онерли все же замер. Возникло сразу с десяток предположений того, о чём они могли говорить: может, плели интриги, может, разбирались в собственных отношениях, а, может, и просто обсуждали вино, поданное на обед, хотя обедали в разных местах.
За обедом Онерли был поражён присутствием в их компании первого тави, который ни капли не возражал против того, что остальные обсуждали утренний эпизод с регентом. Разговор он не поддерживал, но и не пресекал, и если поначалу главы ведомств опасались за каждое слово, то вскоре осмелели. Потом Элан, решивший, что время как никогда наиболее удобное, втянул
Словом, доселе казавшийся довольно отстранённым молодым человеком, тави Гринд в конечном итоге стал для Онерли таким же, как и они – отчасти. Он следовал уставу, давно уяснивший эту догму благодаря своему отцу, и едва ли бы стал заниматься какими-то интригами.
Разговор в саду закончился не самым лучшим образом, в какой-то момент переросший в спор. Доведя друг друга до белого каления, мужчины хорошенько друг на друга рявкнули и, пыхая гневом, разошлись в разные стороны. Проводив Гринда взглядом, сударь Онерли некоторое время поразмышлял над всеми перспективами и в итоге решил все же его догнать. В немалой степени от армии зависел завтрашний день, поэтому следовало убедиться, что первый из Великих будет на стороне большинства.
Пришлось немного петлять по коридорам, но нужный ему тави в конечном итоге все же был найден – его как раз подловила, заняв разговором, вдова предыдущего правителя.
Эта девушка всегда казалась сударю Онерли приятной, но слишком уж ветреной. Фаворитов разрешалось иметь только Владычице, коей Оливия не была, и все же слишком уж часто она в последние годы любила поболтать то с одним мужчиной, то с другим. Вот и с тави Гриндом стояла непозволительно близко, то и дело бросая на него томные взгляды из-под пышных рыжих ресниц.
– Доброго вам вечера, тави,– натянул улыбку Онерли, подходя к молодым людям.– Доброго вечера и Вам, Ваше Сиятельство.
Оливия, опустив взгляд в пол, с кроткой улыбкой поклонилась, но с места не сдвинулась. Тави, глянув на приземистого главу ведомства с высоты своего роста, только кивнул.
Окинув его взглядом, Онерли запоздало понял, что тави бродил по дворцу в свой свободный день, когда его присутствие не было первой необходимостью – ясно это стало по отсутствию привычного малахитового камзола. Генерал Сонрэ в этот день, случавшийся раз в неделю, уезжал домой, к супруге, но его более молодая замена без малейшего зазрения совести околачивалась в резиденции, одетая в простой тёмно-синий кафтан длиной до колена. Даже оружия при себе не имел.
– Гляжу, Вы все отдыхаете,– улыбнулся сударь Онерли.– На завтра все готово?
– Этим занимается тави Эммерих, так что да,– спокойно ответил Самаэль, держа руки скрещёнными на груди.– Ваше Сиятельство, полагаю, сударь Онерли хочет обсудить грядущий день…
– Ничего страшного,– Оливия покорно кивнула, напоследок только аккуратно тронув генерала за предплечье.– Хорошего Вам вечера, тави. Сударь Онерли.
Проводив девушку взглядом, глава ведомства укоризненно покачал головой и тихо пробормотал себе под нос: «Никакого стыда».
Самаэль сделал вид, что не заметил, и только улыбнулся, напоминая, что глава ведомства хотел о чём-то поговорить.
– Верно,– согласно кивнул Онерли.– Я всего лишь хотел обсудить… Я думаю, Вы и так понимаете. Мы все знаем, что сударь регент объявлен единственным наследником после Владыки
Фикяра согласно посмертному указу, однако…– Однако допускать его до правления нельзя,– закончил за главу ведомства Самаэль, едва заметно хмурясь.– Знаю. Но особого выбора у вас нет, если только вы не жаждете создать вторую Роханну.
– Нет, нет,– мужчина взмахнул руками.– Давать свободу власти сударыне Офре тоже было бы ошибкой. Мы с остальными главами полагали возможным сделать её Владычицей лишь номинально, для общественности. А правление останется целиком в руках ведомств. Она будет лишь появляться на официальных мероприятиях.
Коротко усмехнувшись, Самаэль мельком глянул по сторонам.
Они были одни, хотя коридор вёл к жилым помещениям, в одном из которых размещался и он сам, и регент, не говоря уже обо всех остальных. Их мог услышать любой желающий, но Онерли не горел желанием куда-то идти, зато не отказался бы расставить все точки над «и» здесь и сейчас.
– Вам самому не смешно?– тави чуть наклонился вперёд, поводя рукой.– Все главы ведомств шепчутся у меня за спиной о том, что я получил должность только по дружбе или по чему-то похуже. Вы в их числе. И теперь просите меня поддержать ваше решение?
– Я никогда не сказал о Вас дурного слова, тави,– искренне возмутился Онерли, отступая на шаг назад и хватаясь за сердце.– Я уважал Вашего отца, и он был мне другом. Я ни на секунду не сомневаюсь, что он воспитал Вас достойным молодым человеком и отличным солдатом!
– Вот как?– недобро прищурился Самаэль, не скрывая усмешки.– Я военный, но не надо пытаться причислять меня к солдафонам и идиотам, Онерли. Давайте не будем друг друга обманывать: никто из вас от меня не в восторге. Вы считаете лишь Сонрэ достойным места первого среди Великих, и это несмотря на то, что я точно так же сражался и что благодаря мне, а не Сонрэ, Война Двенадцати дней получила своё название.– Сократив делившее их расстояние, мужчина слегка хлопнул главу ведомства по груди тыльной стороной ладони.– Я получил свой чин при Мортеме, и я пережил немало битв и ранений прежде, чем меня приставили к наградам.
Коротко вздохнув, он взмахнул рукой:
– С регентом у меня хотя бы есть уверенность, что в день интронации меня не вышвырнут за порог, отобрав все титулы, деньги и родовое поместье. Для него я первый тави, потому что заслужил это, и это – деловой подход, в который не примешиваются личные взгляды. Думаю, вы видели, какие у нас отношения вне рабочих моментов.
Сударь Онерли упёрся руками в пояс, хмуро глядя в пол. Ему казалось, после того, как увидел ссору регента с тави, что все будет донельзя просто, но доля правды в сказанном была: при всех его минусах Айорг умудрялся не смешивать личное с обязанностями. Он мог не испытывать никакой радости от общения с Сонрэ, но отключался от этого в моменты советов, мог устранять противников, но не в силу собственной неприязни к ним, а из расчёта на будущее.
На данном этапе все расчёты портили именно главы ведомств, так что в первую очередь при попытке их смещения регентом руководила бы исключительно необходимость выполнить посмертный указ Мортема Жестокого.
– Я понимаю,– кивнул Онерли, потирая лоб ладонью.– Но и Вы тоже меня поймите, тави…
– Не думаете, что Вы не в той позиции, чтобы ставить мне условия?– Гринд с едва заметной ухмылкой склонил голову к плечу.
– Простите? Я – глава дипломатического ведомства, и…
– И намерены провести эту ночь без сна, потому что не только поругались с регентом утром, но и узнали сейчас, что армия на его стороне.