Шрифт:
Елена Сулима
МОСКОВСКИЕ ЭБАНИ
* * *
Почему он называется "Московские эбани", и что это за слово такое "эбани" вы, наверняка, уже догадались. Герои романа Елены Сулимы очень странные люди, только мы к ним привыкли и считаем нормальными, или потому что и мы такие же?.. Кого там только нет - кажется, представлены все возрасты и все социальные ниши, не только бывшего СССР, но и международного класса. По роману носится влюбленный бизнесмен, не решающийся подойти к своей пассии, отчего совершает массу нелепостей и даже объявляет войну Таиланду. Москва, Таиланд, ЮАР, Париж, сельский Голливуд, Сибирь... Легко меняются города и страны. Только люди меняются с трудом - это и предприниматель, обкрадывающий сам себя; и простые, вечно чуть-чуть пьяные затейники
ГЛАВА 1.
Когда-нибудь наступят такие времена, что достаточно будет написать: "Марс - в Близнецах", и дураку будет понятно, что человек с таким Марсом легкий, подвижный, прыгучий и телом и в душевных порывах, - сколько бы не весил. А весил он, Вадим, где-то около ста килограмм. Носился вот, носился... и вдруг остановился, плюхнулся в кресло напротив Виктории и подумал о том, что по отношению к этой женщине можно испытывать только серьезные чувства. Но справится ли он с этакой задачей?..
Капли пота покатились по пробивающейся сквозь пушок волос ранней лысине, - он не знал что говорить.
Ей тоже было несвойственно сидеть на месте, но не обладала она траекторией кузнечика, а трудным взмахом журавля. Но вот села напротив, вгляделась в гостя.
Он делал вид, что пришел по делу.
Она почти верила, что по делу. А даже если это совсем не так - ей казалась, что она легко собьет его стрелки и, в результате, все равно получится, что он пришел по делу. Она была уверенна в том, что уже никогда не попадется в ловушку пошлости. Потому что уже умеет её видеть.
Он открыл бутылку шампанского и наполнил им фужеры, и уж как-то слишком намеренно торжественно поднял свой.
"Что большому человеку падение, малому - гордость" - вспомнилась ей насмешкой строка из какого-то конфуцианского текста, она ведь была только что оттуда, где подобными фразами вибрирует атмосфера, словно миражами пустыня.
Но здесь далеко и до Конфуция и Будды - здесь Москва... зима...
Заоконный фонарный столб с упоением раскачивал ночной свет. Хрустальные ветви деревьев оставались недвижны. Слышался дальний шорох электрички притормозившей на станции "Яуза" и снова рванувшейся прорезать ночь скользя... Впрочем, какая разница - что было там за окном.
– Такую женщину только в Париж.
– Выдохнул Вадим, нарушая гипнотическую неловкость молчания.
Виктория, все-таки ожидала большего от человека, которого недавно представили ей крупным дельцом в картинном бизнесе, но постаралась скрыть мановение своего разочарования.
– ...Париж?
– словно очнулась она, - В Париж?..
– повторила задумчиво: - Да там много пустых мест - как раз для моих работ. Я не знаю, как их называть... как определить направление... они близки по стилю, то есть скорее по вдохновению и к Дягилеву, и к Баксту... Только это совсем не то...
– И разметала по журнальному столику пачку фотографий.
– Это пастель?! То есть мелки такие?! И не скажешь.
– Покачал он головой,
– Да-да вы угадали. Это ближе к Дунь - тридцать третья позиция из Книги Перемен. "...Мир и деятельность человека гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд, существует невидимый момент, который разделяет готовность к действию и само действие". Это попытка запечатлеть внутреннее состояние зарождения готовности к действию. Вам понятно? Или я уж слишком сложно?.. Тогда извините.
– Угу, я вижу.
– Исподлобья, так чтобы она не замечала, пригляделся к ней внимательнее. Правильные черты лица с капризным изгибом пухлых губ, стервозно-острая челка, змейкой выбившаяся из-под взбитой прически пышных черных волос и взгляд зеленых глаз то невнимательный, словно направлен куда-то в невидимое пространство "за", а то такой пронзительно пристальный, что хочется и бежать, и сдаться одновременно.
Вадим налил себе шампанское, выпил залпом.
– "Да неужели она художница?.." Тут что-то было не то - никаких следов страстей и мучений, обычно раздирающих московских художниц изнутри, ни героиновых, не алкогольных попыток постижения пространства, ни заброшенности и глобального сиротства, ни наглой уверенности русской бабы, вырвавшейся на более высокую социальную нишу... Разве что кисти рук с проступающими венами... Но лицо!.. Это выражение, такое незнакомое для этих мест...
– Н-да... С вашими внешними данными вы должны сами покупать картины на свои виллы, а не продавать свои.
– Что?!
Он тут же наклонился и уставился в фотографии, на которых были обозначены движения фигур с треугольными масками вместо лиц.
– Если это и сюр, то вполне понятен...
– он откинулся на спинку кресла: - Словно тотемный танец какой-то... Чувствуется смесь резкости Европы и японская, что ли, тонкость...
– а сам думал в это время как бы вдруг, якобы естественно, положить ей руку на плечо, прикоснуться...
– Да! Почти угадали.
– Она словно вынырнула из глубокого, хотя и кратковременного, молчания, - Я семь лет прожила далеко-далеко отсюда. Сначала поработала в ЮАР, а потом в Таиланде.
– Вот как?.. Мне что-то говорили, но я не понял.
– Ему было досадно на себя, что он не в курсе, что мало разузнал про нее, прежде чем придти.
– Но по поводу Парижа вы загнули. Французы самые трудно пробивные люди. Объелись нашими...
– Но вы видели Парижское метро?! Там специально оставлены белые пространства для этой серии моих работ.
– Кем?!
– Мистическим законом стремления к гармонизации пространства.
– И глазом не моргнув, ответила она.
– То есть как?
– Она показалась ему сумасшедшей.
– Просто. Иначе, без моих эмоциональных акцентов, там не за что и взгляду зацепиться. Сто раз будешь идти по направлению к одной и той же станции и не догадаешься, куда идешь. А какой у них мелкий шрифт! Названий прочитать невозможно! Сплошная потеря времени. Реклама постоянно меняется. Я, конечно, понимаю, что занижаю свои произведения такой функциональной нагрузкой, но я вижу их там, на поворотах в белых лабиринтах переходов, как ориентиры в стиле дзен. А вы?
– Н-да, они туда впишутся. Несомненно. Только все дело в том...
– Все дело в грамотной продюсерской работе!
– воскликнула Виктория, Спишитесь с мэрией, предложите им мое оформление их метро. Разве это трудно, если вы занимаетесь арт-бизнесом?.. Не вечно же русским художникам, выступать перед Европой чудищами в перьях, развлекая их пиковым маразмом, от отчаяния, городить дощатые сортиры, и выставлять их как некий степ над собой.
Он не знал что ответить.
Она смолкла, взяла сигарету. Куда-то пропала зажигалка. Вышла из комнаты искать, включила на кухне свет и вентиляцию. Нашла её, хотела чиркнуть, но какая-то неясная тревога вспыхнула огоньком где-то в затылке, заставила принюхаться - из вентиляционного отверстия мощным потоком шел запах газа.