Мэвр
Шрифт:
— Вы согласны?
— Нет, — чуть резче, чем следовало говорит Юдей и встаёт. Ей хочется уйти, забыть о предложении, закончить всё здесь и сейчас.
«Они ничерта не знают, иначе не рисковали бы так», — думает она.
— Право, Юдей, не нужно сцен, — вступает Мадан, но сладкий яд его слов не достигает сердца охотницы.
— Сядь, — коротко приказывает Реза. Его тон не допускает неподчинения, но Юдей остаётся стоять.
— То, что вы предлагаете — мерзость, — выплёвывает она, смотря в глаза ректору. — Хэш — живое существо, и не заслуживает такого отношения. Я в этом участвовать не намерена. До свидания.
Повернувшись к собранию спиной,
«Мадан или Реза, — думает она. — Филин?»
Сладкоголосый директор по левую руку, подозрительный цепной пёс по правую. Юдей никогда не смотрела на ректора с этой стороны, но теперь он кажется ей опасным интриганом.
«Но они не имеют права так поступать с Хэшем», — думает она. Желание всё рассказать такое острое, что на сердце выступает кровь, но благоразумие медленно гасит шторм, беснующийся внутри. Слишком рано. Хэш и так стоит на краю, а что с ним станет, когда он узнает, что его лучший друг и вся верхушка лаборатории помыкают им?
«Я обязательно расскажу, но позже», — решает Юдей.
От омерзения сводит живот.
Глава 15
Юдей просыпается за секунду до того, как начинает голосить сирена.
«Что за чертовщина?!»
Охотница вскакивает, собирается, выходит в коридор. Жилой этаж кипит, заспанные люди хлопают дверьми, выглядывают и спрашивают, что происходит.
— Вторжение? Опять вторжение?
— Да не вторжение это! Ни одной волны за последние сутки, — гаркнул кто-то, видимо, один из аналитиков, но Юдей их не слушает. Даже если тревога ложная, она должна проверить.
Ступени мелькают перед глазами. Тревоги последних дней и мерзкое предложение тайного совета отступают на второй план. Она так и не поговорила с Хэшем, но перед лицом неведомой опасности вопросы жизни обычной не кажутся таким уж важными.
«После. Если выдастся случай».
Нижний контрольно-пропускной пункт встречает Юдей рядом спин и наведёнными на дверь в пещеру тцарканами.
— Что происходит? — спрашивает она.
— Прорыв, — отвечает офицер, — они у кхалона.
«Они?!»
Обычно вторжения кизеримов случаются раз в месяц, но с последней охоты не прошло и двух недель.
«Оумеру во снах являются существа, похожие на него, и пытаются выйти на связь», — вспоминает охотница слова Резы. Возможно ли, что сородичи Хэша решили перейти в нападение и отбить собрата? Но где Хэш? Уже на передовой или…
Юдей отбрасывает мысль о том, что с гигантом что-то могло случиться. Она кивает ибтахину и ныряет во тьму пещеры, оставляя за спиной четырёх людей, готовых стрелять на поражение. Холодный воздух бьёт в лицо, заползает под распахнутый плащ, а щёки горят, и сердце готово выломать грудную клетку изнутри. Немного трясутся руки, дыхание вырывается паром. Больше всего Юдей пугает, что она не слышит лязга, криков и выстрелов. Купол, накрывающий кхалон, сияет жёлтыми предупреждающими огнями, но тропинка, ведущая к нему, утопает во тьме.
«Вышли из строя», — мельком отмечает охотница. Ей свет не нужен, но людям, что ринутся ей на подмогу он не помешает. Но Юдей ничего не знает об устройстве энергосистем лаборатории, о том, откуда и что управляется, как исправить возникшую проблему.
«Они сами
разберутся. Твоё дело — кхалон».Она приближается к белому куполу. Её шея свободна, но страх и неопределённость всё так же тревожными волнами расходятся по телу. Всё повторяется, и жизнь — не больше, чем круг, который ведёт нас по одному и тому же маршруту. Для чего? Одному Элоиму известно.
Вход в купол возникает неожиданно. Слишком быстро. Юдей оглядывается назад, видит громаду главного корпуса СЛИМа, погребённого под толщей земли, огни и тени людей, копошащихся за тускло освещёнными окнами.
«Как странно вышло», — думает она, проворачивая клапан. Запоры с едва слышным шорохом встают на место. Юдей входит внутрь.
>>>
Так не может дольше продолжаться.
Хэш изводит себя вопросом: «Как остановить отца?». Смерть Хак на пару дней затмевает всё, но по-немногу он возвращается и теперь гигант ещё острее чувствует необходимость действовать. Тяжкая ноша ему уготована. Наследие крови. В конце концов, кто ему поверит? Теперь, после гибели Хак, его голос в совете едва ли будет что-то значить. А действовать нужно, и чем быстрее, тем лучше. Потому что то, что он почувстовал в мгновение короткой связи с сознанием отца повергло его в ужас. Он преследовал гиганта по ночам в виде кошмаров, и днями в виде тяжких мыслей.
«Юдей», — думает Хэш. Но её вмешивать тем более нельзя. Да, его тянет к ней так, как не тянуло ни к одному живому существу прежде, он может разглядеть слепок её сознания из любой точки СЛИМа и, при желании, смог бы дотянуться до него хануалом, но к чему это приведёт он не знает и не хочет рисковать жизнью дорогого ему человека.
Поэтому действовать придётся в одиночку, и так, чтобы никто не узнал о его планах раньше времени. Гигант собирается быстро, благо, нужных вещей немного. Из оружия — только хануал. Вряд ли микнетавы будут ему угрожать, а от бадоев он сможет защититься с помощью хасса-абаб. Одежда, немного припасов. Заказывая солонину и консервы у Моли, Хэш старательно отводит взгляд, но понимает, что шефа кафетерия ему провести не удалось. Моли не задаёт вопросов, только лично выдаёт заказанное и среди свёртков и банок Хэш находит записку, чиркнутую второпях:
«Возвращайся».
СЛИМ погружается в чуткий ночной сон, и Хэш скользит в тенях, стараясь не привлекать внимания. Ибтахины встречают его настороженными взглядами.
— Цель визита?
— Прогулка.
Офицер щурится, но всё-таки пропускает охотника, и гигант, криво улыбнувшись, выходит наружу. Дорожка к кхалону освещена круглыми лампами, но Хэш стоит у самых дверей корпуса СЛИМа, ждёт, пока закроются двери. Ибтахины ещё меряют его подозрительными взглядами, но стоит створкам закрыться, и гигант бросается вперёд.
Он слишком хорошо знает эту дорожку. В детстве часто убегал, пробирался в купол, хотел пройти через кхалон и хотя бы одним глазком взглянуть на свой родной мир. Его всегда ловила Хак. Один раз ему даже показалось, что он обхитрил всех, но охотница просто ждала его в комнате перед порталом всё то время, что он к нему пробирался окольными путями. Она не ругалась в тот раз, только грустно улыбнулась и покачала головой. Тогда-то Хэш всё окончательно понял.
«Они тебя не отпустят, — говорила она, когда приходила укладывать его. — Но пойми, они это не со зла, просто боятся. Мы все боимся того, что мэвр может… сделать с Хаоламом. Понимаешь?»