Мертвец
Шрифт:
– С вами всё в порядке, милорд? – она нерешительно придвинулась к нему и обняла.
– Знаешь, что такое старость? – холодно произнёс Ардван. – Нет, не знаешь. Тебе ещё не время это знать. А я уже вижу её перед собой. Жизнь проходит, исчезая в никуда. День за днём…
Граф говорил, будто сам с собой.
– Я сон недавно видел, – помолчав, продолжил он. – Стою, значит, на дороге, а впереди войско. С обозами, лошадьми – всё, как положено. А я верхом на коне, сижу и смотрю. И от войска отделяется всадник. Он подскакал ко мне и спрашивает. А что спрашивает, не могу вспомнить. Как будто важное что-то… И лицо его знакомое.
Эстрид удивлённо и испуганно смотрела на возлюбленного: никогда прежде она не видела его таким подавленным, никогда он не говорил столь странные вещи.
Сегодня граф пришёл к ней впервые после того, как королевский гонец принёс в Нортбридж вести о войне. Всё это время Ардван был погружён в дела, и Эстрид начало казаться, что он совсем про неё забыл. А вот сегодня вечером приехал. Но приехал будто другим человеком.
– Я… не знаю, милорд, – пролепетала она еле слышно.
– Только с тобой я вновь ощущаю себе молодым, – произнёс граф, – пусть это всего лишь глупая иллюзия.
Внезапно он выпрямился, сбросив хандру, и вновь стал прежним – властным и суровым. Повернувшись к Эстрид, Ардван внимательно и строго посмотрел в её большие глаза:
– Я должен с тобой серьёзно поговорить.
– Да, милорд, – ответила Эстрид, ещё больше испуганная столь быстрой переменой.
– Знаешь, что я скоро уеду?
– Нет, вы не говорили. Вы отправитесь в поход вместе со своими людьми?
– Да, и уеду надолго. Неизвестно, когда закончится война. Но и тебе тоже придётся покинуть графство.
– Покинуть графство, милорд?! – переспросила с изумлением Эстрид, широко распахнув глаза. – Но зачем? И куда мне пойти? Как я брошу родной дом?
Ардван тяжело вздохнул:
– Видишь ли, у Берхильды в моё отсутствие окажутся развязаны руки, а она не будет к тебе столь же благосклонной, как я. Пока я в замке, моя достопочтенная супруга – гори она в преисподней – многого себе не позволяет, но, когда уеду, боюсь, тебе может грозить опасность. Место, куда ты отправишься, пока останется в тайне – узнаешь, когда придёт время.
Эстрид, будучи уверенной в покровительстве Ардвана, никогда всерьёз не беспокоилась об отношении к ней графини или других придворных, хотя прекрасно понимала, кем является в их глазах. Но сейчас её бросило в дрожь при мыслях о будущем.
– Если вы желаете, я поеду, – испуганно пробормотала она.
– Очень хорошо. Не думай пока об этом слишком много и никому не говори о нашей беседе. Понятно?
Ардван начал одеваться.
– Вы разве не останетесь, милорд? – спросила Эстрид. – Уже ночь.
– Мне пора, – сухо ответил граф, натягивая чёрные бархатные шоссы. – Завтра надо отъехать по делам на несколько дней, но перед походом мы ещё увидимся.
Когда Эстрид осталась одна, она укуталась в большое, тёплое одеяло из овечьей шерсти. Огонь в камине догорал, уступая ночному холоду, за окном таилась тьма. Эстрид чувствовала себе одинокой и беззащитной в этом большом и опасном мире. Слишком много несчастливых вестей обрушилось в один миг на её прелестную головку: Ардван скоро надолго покинет город, от графини исходит угроза, а сама она должна бросить дом и уехать в неизвестном направлении. Добавляло беспокойство и странное поведение Ардвана, не поддававшееся осмыслению.
«А как же мои отец и брат? – думала Эстрид. – Неужели и им не говорить?» Впрочем,
она всё равно не смогла бы ничего сообщить родным: отец уже давно странствовал по королевству вместе с торговым караваном, а собственного брата она заботила гораздо меньше, нежели шлюхи в публичном доме. Сейчас самыми близкими ей людьми являлась немногочисленная прислуга: горничная Халла, камеристка Эбба, конюх Нанд, повар Карл и кнехт графа Хенгист, недавно приставленный в качестве телохранителя.– Господи, что мне делать? – прошептала Эстрид, ей чудилось, будто весь мир за пределами маленького уютного домика чужой и враждебный, а вокруг бродят убийцы, жаждая её смерти. – Почему это происходит со мной? Чем я согрешила?
Она молилась – это занятие обычно приносило успокоение, но сейчас Всевидящий не пожелал утешить. Эстрид долго ворочалась и не могла уснуть. Сон, тяжёлый и беспокойный, пришёл только под утро.
***
– Госпожа, пора вставать, – будила Эбба – лично зависимая девушка(1), данная графом вместе с остальными слугами. – Опоздаешь на утреннее служение!
Эстрид открыла глаза. Пришлось приложить усилия, чтобы подняться с постели. Сон, так долго не шедший, теперь не желал отпускать из своего плена. К сонливости подмешивалась тошнота… Тошнота преследовала уже несколько дней, носегодня Эстрид чувствовала себя совсем плохо, и её вырвало сразу, как только она поднялась с кровати.
– Дурно мне, Эбба. Надо вызвать лекаря, – сказала она.
– Может быть, не пойдём сегодня на служение? А я сбегаю в город.
– Что ты! Как можно? К тому же, мне, кажется, уже лучше. Но за доктором, пожалуй, сходи.
Помогая госпоже одеться и приводя в порядок её волосы, Эбба болтала без умолку. Болтовня служанки обычно забавляла, не позволяя заскучать. Постоянно находясь при госпоже, Эбба стала для неё, как сестра. Со своей камеристкой Эстрид не чувствовала себя одиноко, а порой даже могла поделиться с ней некоторыми сокровенными переживаниями. Но сейчас словоохотливость служанки тяготила. Передать вчерашний разговор с графом и рассказать о том, что гнетёт, тоже было нельзя: Ардван требовал, чтобы это оставалось в тайне.
– Госпожа, меня ужасно беспокоит Халла, – тараторила Эбба, – вчера она так странно себя вела! Я в подвал пошла – Карл просил яблоки принести. Этот Карл постоянно меня гоняет, будто я его служанка! Надоел уже! Так вот… спустилась я, значит, в подвал, а там Халла. И она что-то прячет в солому. Я спросила: «что там», а она так взглянула на меня, будто испугавшись, и сказала, что крыс травит. Я ушла, а потом хотела спуститься опять и посмотреть, но побоялась – я так крыс боюсь! Она как-то странно себя ведёт в последнее время. Даже не знаю, что думать.
Эстрид улыбнулась: Эбба всё время на кого-то жаловалась, в том числе на старого повара, которому было тяжело ходить по лестницам, и он по этой причине часто просил о помощи молодую камеристку.
– Не беспокойся. Халла – хороший человек, – успокоила Эстрид. – Не пойму, чем она тебя так пугает постоянно?
– Она же из северных племён! Я столько про них слышала. Говорят, эти дикари едят младенцев и закапывают живых вместе с мёртвыми. А ещё…
– Хватит, Эбба! – строго прервала её Эстрид. – Разве ты видела, чтобы Халла ела младенцев? Халла давно прислуживает в доме, трудолюбива и ко всем добра. Ты просто к ней предвзята.