Кома
Шрифт:
– Катя, ты куда?
– донесся мне вслед встревоженный голос ВБ.
– Э-э... острое никотиновое голодание, если не покурю, помру на месте, сочинила я сходу, дергая замок на входной двери.
– А может, мы с тобой покурим?
– Димка выступил...
– Да, пошли курить!
– загалдели еще несколько ребят. Черт, только свидетелей мне не хватало. 5:30, времени нет совсем. Гадкая дверь...
– Как она открывается?!
– завопила я в истерике. Наверное видок у меня был дикий, все мгновенно стихли. ВБ бочком подошла и одним движением дверь открыла.
–
Я вылетела из квартиры как ошпаренная, но услышала последнюю ее фразу:
– Ребята, а она случаем не наркоманка?
Плевать, на всех плевать. Перескакивая через две ступеньки, я понеслась наверх. Тринадцатый, четырнадцатый... Где-то здесь. Надо сказать, что дом был с не совсем стандартной планировкой, каждая квартира находилась как бы в своем закутке, так что я сразу потеряла ориентацию. Где нужная мне дверь?
Четыре минуты. Я потерянно вертелась на месте. Где она? Три с половиной. Так, спокойно, ориентируемся на лифт. Вот мы из него выходим, поворачиваем сначала налево... Три минуты. Потом направо, чуть вперед и снова налево. Две с половиной.
Сюрприз. Передо мной две двери рядом. Какая из них? Я уже совсем ничего не соображала, последние мысли в голове играли в дурацкую чехарду. Полторы минуты, скоро последний полет.
– Иде?
– мысленно позвала я .
– Слева, - последовал краткий ответ.
Отлично. Я вздохнула и нажала кнопку звонка, еще раз и еще, все дольше и настойчивей. Тишина. Неужели Иде ошибся и я опоздала? Не может такого быть, он никогда не ошибается. Ага... за дверью послышалась возня, что-то упало с глухим стуком и в следующую секунду заскрипел замок.
Передо мной стоял взъерошенный, небритый товарищ лет двадцати шести в разных носках, рваных трениках и грязной футболке. Из-за уха торчал огрызок карандаша, в руках замусоленный блокнот, из карманов торчала куча бумажек. Совсем опустился, подумала я. И это светило науки будущего?
– Здрасти, - произнесла я с глупым видом и застыла, продолжая разглядывать хозяина квартиры.
– День добрый, - ответил он, запнувшись на слове добрый.
– Вы к кому?
– К вам.
Он удивился.
– Ко мне? Но я вас не знаю.
Я пожала плечами:
– Я вас тоже. Но вы же звали, и вот я тут.
– Я звал?
– светило будущего выглядел более чем озадаченным.
Я решила, что хватит нянчиться и обмениваться любезностями.
– Да, звал, - я нахально перешла на ты.
– Так и оставишь гостью на пороге?
– А откуда я знаю, что вы не грабительница?
– он прищурился.
– А ты и не знаешь.
– Тогда извините, - он стал закрывать дверь.
Я сделала шаг к направлении лифта:
– Только когда в следующий раз задумаешь выброситься из окна, не зови. Два раза волки не кричат.
Входная дверь замерла на секунду и затем снова открылась. Недоверчивые глаза меня внимательно изучали.
– Что вы сказали?
Все так же не поворачиваясь, я ответила:
– Ты прекрасно слышал.
Он помолчал еще минуту. Потом тихо произнес:
– Заходи.
Ого... прогресс,
мы уже совсем на ты...Иде?
Не отпускай его, разговори, вытащи куда-нибудь. Надо удостовериться, что он не попытается снова сводить счеты
Слушаюсь, шеф... Я улыбнулась и переступила порог.
Квартирка являла собой душераздирающее зрелище. Кругом царил полный бедлам, вещи, книги и посуда валялись повсеместно. Я мельком кинула взгляд на кипу бумаг на столе. Физик. Мне хватило секунды, чтобы это понять - с младенчества все эти формулы и графики мне были знакомы, мой папа профессор-физик. На полу в большой комнате куча рваных в клочья фотографий, битые стекла, ясно, что без девушки тут не обошлось. Окно распахнуто настежь, прохладный апрельский ветер гуляет по квартире и рвет занавески, рядом с окном опрокинутая табуретка - вот что так глухо стукнуло. Картина более чем удручающая.
Он суетливо закрыл окно и стащил со стула ворох одежды. При малейшем движении из карманов вываливалась макулатура.
– Присаживайся, - и застыл.
– Я же даже не знаю, с чего начать... Как тебя зовут-то?
– Кей, - ответила я по привычке и села, - а тебя?
– Вадик.
– Ну, здравствуй, Вадик. Чего так плохо-то? От хорошей жизни люди не выкидываются.
Он растерянно созерцал носки.
– Пива хочешь? У меня вроде больше нет ничего.
– Давай, - за пивом легче общаться будет.
Он сбегал на кухню, притащил пару бутылок трешки и стаканы. Смахнул вещи со стола на пол и разлил пиво по стаканам.
Помолчал, потом все-таки ответил:
– Все плохо. Жить не хочу, все опротивело.
– Что именно?
История оказалась вполне обыкновенна. Выгнали с работы, бросила девушка, институт прикрыли, сорвали исследования и аспирантуру, денег нет и помочь некому, друзья сразу повернулись спиной... Что тут скажешь? А еще говорят, что у нас хороших ученых нету... Условий для них нет, вот в чем дело.
У него явно крутился на языке вопрос, и он его все-таки задал:
– Откуда ты знала?
– Не все ли равно, Вадик? Главное, я здесь и ты жив.
– Зачем меня надо было спасать? Кому я нужен?
– он драматически заломил руки.
– Ну, - протянула я, - сейчас может и никому. Но в будущем от тебя многое зависит.
Он недоверчиво покосился и вышел из театральной позы.
– А что ты знаешь о будущем?
Я улыбнулась.
– Может, все, а может и ничего... Так ли это важно? Я знаю только, что мне нельзя тебя терять.
Он только горько покачал головой.
– Да кому я нужен?
– Многим. Только они пока об этом не знают.
– я огляделась.
– Слушай, ты сегодня вообще что-нибудь ел?
Он отрицательно что-то промычал. У меня назрела идея.
– Что-нибудь поприличнее у тебя есть?
– я указала пальцем на грязную майку, - если найдешь, то приглашаю тебя на чай с пирожками.
В голодных глазах светила науки появился интерес.
– А с чем пирожки?
– Понятия не имею, - честно ответила я .
– Но их очень много, будет из чего выбрать.