Кома
Шрифт:
– Это не ту, что она отдала ему на мосту?
– Ту самую. С этим убийством заварилась такая каша. Бар закрыли, город сошел с ума, она никак не могла Дьявола поймать. Даже домой приходила несколько раз, но не застала.
– А ведь я ее видела, - прошептала я.
– Когда он прочитал записку и понял, что кольцо у тебя, он чуть с ума не сошел. Он прыгнул за тобой, но было слишком поздно... С тех пор он совсем свихнулся... Первые несколько дней он почти беспрерывно рыдал. Потом носил цветы к мосту, забросил всех баб и тусовки, из дому больше не выходит, кажется, хоронит себя заживо.
– А какое ему до этого дело? Почему это колечко играет для него такое значение?
– Понятия
Вот значит, как... не по мне ты плакал, Иде. Только кольцо тебя интересует... Но если оно твое, то придется сначала тебе свои права доказать... А я не сдамся.
– Неважно, - отрубила я.
– Моих планов это не меняет. Я намерена посидеть какое-то время втихаря, а там посмотрим...
– Дело твое, - вздохнул Ян.
Спала я в ту ночь потрясающе, до того приятно было лежать на сухих, мягких простынках, это вам не тина и консервные банки. И даже не подозревала, что готовится за моей спиной.
Часов в семь утра Янек выскользнул из дома, постаравшись как можно тише прикрыть за собой дверь. Ушел он недалеко - всего лишь поднялся этажом выше и нажал кнопку звонка рядом с аккуратненькой цифрой 409.
– Что тебе надо в такую рань?
– Иде открыл почти сразу.
– Есть новости.
Идео помедлил, но отодвинулся.
– Заходи. Что случилось?
Янек оглянулся.
– У тебя никого нет?
– А разве теперь у меня может кто-то быть? Кроме того, в этот дом я никогда никого не приводил.
– Хорошо. Потому что то, что я скажу, слышать никто не должен, - он взял предложенный бокал и благодарно кивнул.
Помолчал, потом сказал:
– Она жива.
– Кто?
– не понял Иде.
– Кей жива. Объявилась сегодня ночью.
– Как жива? Она же утонула! Или она все это время морочила нам голову?
– Похоже, что нет, - пожал Ян плечами, - говорит, очнулась сегодня ночью в реке и выплыла. Она в жутком шоке, что прошло столько времени, и в ситуации не ориентируется. До сих пор думает, что это ошибка. Правда, похожее уже случалось, но не на столько же...
– Что именно случалось?
Ян выложил ему всю историю с ванной. Иде долго сидел молча, болтал жидкость в стакане, наконец сказал:
– В общем, если на ней кольцо, то так вполне могло быть... Только мне не понятно, почему мне не сказали....
– Что не сказали?
– удивился Ян.
Иде отмахнулся.
– Неважно. Что она собирается делать?
– Похоже, мстить тебе. Она очень зла. И вообще, что это за заварушка с кольцом?
Иде нахмурился.
– Я тебе, конечно, очень благодарен... Но, боюсь, это я могу объяснить только самой Кей. Так что мне надо как-то ее выманить, прежде чем она проломит мне череп из-за угла, - он тяжело вздохнул, - нет ничего страшнее разгневанной женщины. А если это Кей, то можно сразу составлять завещание...
Янек уже понял, что от этой ледяной статуи больше ничего не добиться. Он встал.
– Пойду я, пожалуй, пока она не проснулась. А то ведь и мне не сдобровать. Самое главное я тебе сказал.
– Спасибо, - ответил Иде, - огромное спасибо, я не забуду, - и закрыл дверь.
А предатель Ян понесся вниз по лестнице обратно к себе домой с чувством выполненного долга.
Проснулась я когда уже было далеко за полдень. Денек был замечательный, солнышко так и припекало, да и что странного - июль все-таки. После того, как я посмотрела внимательно газеты и телевизор, я окончательно в этом убедилась. Янека не было, а потому я нагло забралась в холодильник, позавтракала и решила исправить положение со своим внешним видом. Я вытащила на солнечный балкон шезлонг, установив его в угол, который не мог бы просматриваться сверху, на случай если Дьявол выйдет
покурить или почесать волосенки, и развалилась на солнышке. Я попеременно подставляла то один бочок, то другой, в надежде, что снова стану шоколадкой. Увы, я перестаралась. Через пару часов шоколадкой и не пахло, зато я напоминала милого розового поросеночка, или даже скорее крабовую палочку - внизу белая, сверху красная. Одно расстройство, а не загорание. Впрочем, я всегда так. Обгораю хорошо, загораю плохо. Еще пара дней таких развлечений и все будет в норме. Я еще крутилась перед зеркалом, разглядывая обгоревшую спину, когда хлопнула входная дверь и в комнату ввалился Янек с большим мешком пончиков в руках.– Привет, - чмокнул он меня в щеку, - уже принялась восстанавливать божеский вид?
– Угу, - я попыталась конфисковать пончики.
– Э, нет, - он поднял мешок высоко над головой, - Доставай молоко, или что ты там еще будешь, и сядем поедим нормально.
– Бяка, - надулась я и пошла вытаскивать молоко из холодильника, Кстати, - спросила я, - как там Моника?
– Хорошо, - ответил брат, - она уже пришла в себя, наверно, скоро можно будет вернуть ее в город. Да, - задумался он, - вот мои поедут домой, ее и захватят.
– Хорошо?
– переспросила я, - как так?
Он замялся.
– Она была в таком шоке все это время, что мы просто не могли ей сказать, что ты утонула. Так что она единственный человек в городе, который считает, что ты жива и здорова. Она, конечно, удивлялась, - продолжал он, - что ты не звонишь и не приезжаешь, но мы ей наврали, что у тебя какие-то важные дела.
– Вот как, - я принялась разливать ледяное молоко по чашкам, - это хорошо...
Он сел за стол и вытянул с блюда самый сахарный пончик. Заметив такую наглость, я шлепнула его по рукам, пончик отняла, а ему дала другой.
– Ты еще не отказалась от своих намерений?
– резко переменил тему брат, насчет Дьявола?
– Неа, - ответила я, выложив самые аппетитные пончики в ряд перед носом. Образовалась пончиковая очередь на съедение, и признаться, участь пончиков меня волновала куда больше страданий Дьявола, - и не собираюсь.
– И когда ты намерена начать?
– Не знаю, - честно ответила я, - мне в общем-то не к спеху. Отдохну, поразмыслю, приведу себя в порядок и всыплю ему по первое число. И не надейся, что пока я тут отдыхаю, я начну его жалеть и откажусь от удовольствия его уничтожить.
– Как хочешь, - но видно было, что у Янека свое мнение на этот счет.
– Ну-ка, погоди, - я отложила в сторону очередной пончик, - что-то я не поняла, ты на чьей стороне?
Видно было, что ему стало на редкость неуютно.
– Ни на чьей, - пробурчал он, - просто вы не вовремя столкнулись и друг друга не поняли. Он сделал глупость, ты сейчас собираешься сделать еще большую, и тебя останавливать смысла нет. Так что делай что хочешь, но имей в виду - мне дороги вы оба, и поддерживать тебя в этой войне я не собираюсь.
– Послушай, дорогой, - съязвила я, - а может быть ты уже донес своему лучшему другу Дьяволу о моем появлении?
Он резко отодвинул чашку встал из-за стола .
– Дура ты, - и ушел.
А я так и не поняла - так донес он или нет? А впрочем, если бы донес, полагаю, его высочество уже было бы тут...
В последующие дня два я старательно изображала Кавказскую пленницу - ни ногой не вылезала из дому, старательно загорала на балконе, поедала горы продуктов, которые Янек не уставал таскать и отсыпалась. В конце концов я стала более-менее походить на нормального человека, без этих синюшных пятен по всему телу. Я, признаюсь, не могла на себя в зеркале нарадоваться. Однако, долго наслаждаться спокойствием мне так и не пришлось.