Каникулы у моря
Шрифт:
Я рассказывал Жене о звездах, а сам думал о другом: почему же я не спросил незнакомку обо всем напрямик?
Нужно исправить ошибку. А захочет ли она беседовать о том, что меня интересует?.. Вряд ли. Хорошо, что сегодня она не догадалась, куда я клонил. Впрочем, я опять фантазировал: нет, не стояли за ней зеленые человечки с другой планеты, ведь ясно же!
Женя - биолог, заканчивает аспирантуру; об инопланетянах слышать не может: морщится и хохочет. Молодец.
НИ СЛОВА О ГУМАНОИДАХ!
Женя чуть выше меня, и, когда мы идем с дикого пляжа, рука ее покоится на моем плече.
Есть такой возраст, когда одинаково небрежно, покровительственно
Кто бывал в Хосте, знает, что дорога с северного дикого пляжа проходит как раз мимо камеры хранения под эстакадой. Вот так мы с Женей и прошествовали в обнимку мимо знакомого окошка. Оно казалось сереньким, невзрачным, не заслуживающим внимания. Я хотел заглянуть туда, но Женя меня не пустила.
Несколько раз проходил я с Женей под эстакадой, но каждый раз повторялось то же самое: Женя удерживала меня, она была против этой истории с незнакомкой и странной камерой хранения.
Однажды поздним вечером я увидел незнакомку в дальнем углу комнаты с голубым ковром, но тут же у окошка оказался человек с зонтом и чемоданом. За ним не замедлили появиться еще несколько отдыхающих. Подошел поезд... Я дождался, пока людской поток схлынул, но увидел в камере только мужчину в очках с небрежно зажатой в зубах трубкой.
Я пошел к причалу, где плескались мутно-зеленые волны. У волнореза кто-то стоял с удочкой. Вот подошел еще один рыболов, и я узнал обоих: это были аспирант Вадим и его товарищ.
Я поздоровался. Они ответили. Вадим озабоченно посмотрел на часы. Я спросил:
– Не помешал?
– Нет как будто, - ответил Вадим и добавил, обращаясь к товарищу: Через десять минут можешь сверить часы.
– Не клюет?
– спросил я.
– Не особенно, - ответил Вадим.
Мне показалось, что на дальнем конце причала кто-то есть... женщина как будто. Вадим подтолкнул товарища, оба смотрели туда, где у мыса Видного шел катер на подводных крыльях. За катером, за мысом сверкнуло, и небо перечеркнул метеор.
– Ну как?
– спросил Вадим.
– Точно, - ответил товарищ.
– О чем вы, ребята?
– поинтересовался я.
– Да о том же, о загадках природы... метеор видели?
– Видел.
– Завтра приходите в то же самое время, увидите снова.
– Ну да?
– Три вечера подряд одно и то же.
– Интересно.
– А что именно вам интересно?
– А то, что вы о камере хранения на пляже говорили.
Они переглянулись. Вадим сказал:
– Это гипотеза. Знаете, сколько лет Копернику понадобилось, чтобы доказать очевидную, казалось бы, мысль о беге нашей планеты вокруг светила?.. Ну вот, а вы готовы поверить нам сразу. Так не бывает.
– Не бывает...
– поддержал Вадима товарищ.
– Почему же не бывает... Я вчера говорил с той женщиной.
– Ну и что узнали?
– Да ничего не узнал. Отвечает "да" и "нет".
– И не узнаете ничего, даже если мы с Борей правы. Так, что ли, Боря?
Тот утвердительно кивнул. И вдруг спросил:
– А вы что, в самом деле поверили?
– Да как сказать...
– Вот то-то и оно, что проверить это невозможно. Тут сам Коперник бы спасовал. Допустите на минуту что-нибудь такое... понимаете?.. И увидите, что вы абсолютно беспомощны и вокруг вакуум, пустота, полное отсутствие фактов.
– Странные,
однако, у вас ассоциации... Между прочим, Вадим и Боря, пока мы с вами разговаривали, исчез человек. Вон там, на дальнем конце причала...– Показалось!
– Пойду посмотрю...
Прошел весь причал, но никого не обнаружил. Ни с чем вернулся к ребятам.
– Неужели шутке поверили?
– опять спросил Боря.
– Контакты невозможны.
– Ладно, чего уж...
– Я подумал, что они готовы забыть случившееся. Почему на пляже не появляетесь?
– Да мы на другой перебрались. Чтоб вам не мешать.
Темень вокруг непроглядная... Покачиваются на волне поплавки. Бухта спит, городок видит вторые сны.
Теплая ночь... тайный свет у окоема, где звезды погружаются в воду, какие-то бродячие морские огни, мягкое дыхание ветра, открытость пространства. Когда-то, я знал, у береговой линии зародилась жизнь. Богиня Афродита вышла из пены морской. Там, где соединяются воздух, вода и земля, произошло необъяснимое чудо. Ветер собрал здесь с поверхности моря все богатство океана, странно-загадочные цепочки органических молекул, легкие атомы жизни. Именно здесь, в тихих лагунах, начались, быть может, впечатляющие превращения.
СОН. ПЕСНЯ ВЕТРА
Иду в свое временное прибежище, считаю ступеньки, открываю дверь. Спать!.. Мне снится сон. Будто бы я снова выхожу к морю.
Далеко-далеко, у адлерского мыса - созвездие переливающихся огней; я смотрю на них из темноты под высокими кронами пробковых деревьев. На мраморных ступенях у санатория "Волна" - желтые листья, низко склоненные ветви ив.
Впереди - причал. Как наяву, снова вижу ее. Она молчит, но я вдруг понимаю, что должен подойти. На руке ее вспыхивает гранат. Зеленый узкий луч бежит по гальке, по асфальту, останавливается у моих ног. Ведет к ней. Словно зеленая нить тянется - от нее ко мне. Она в коротком плаще, волосы ниспадают волной, почти закрывают плечи, воротничок плаща.
– Это сон, - говорит женщина.
– Да, сон, - повторяю я.
– Идите за мной, - продолжает она.
– Не бойтесь.
Она подходит к самому краю причала и легко спрыгивает на глянцевую воду. И ждет меня. И легко так покачивается на пологих волнах. Я прыгаю вниз. И вода держит меня. Я будто бы становлюсь легким, как перышко. Она идет по волнам. Я за ней... Дальше, дальше от берега. Вот она остановилась. Обернулась.
– Ну что отстаете? Живее!
Несколько шагов - и я рядом с ней. Она берет меня за руку. От ладони ее исходит электрическое тепло, кожу мою покалывает.
– Идите следом!
– повторяет она.
Туфли ее скрываются под водой. Она медленно погружается, как будто под ногами ее отлого уходит в воду береговая полоса. Но это не так. Мы постепенно опускаемся, опускаемся... ниже, ниже. Вода плещется у моего подбородка. Мне не страшно. Вода теплая, мягкая какая-то, она не сопротивляется движению. И одежда моя суха.
Вот мы уже под водой. На дне - шар.
Шар светится. Он жемчужно-бел и осязаем.
Будто бы мы вошли через овальный люк в этот шар, и он всплыл и понес нас над водой так низко, что гладкое его днище касалось гребней волн. Прошла едва ли минута. В течение этой минуты я видел как бы застывшее море. Шар изнутри был прозрачен. Только внизу были темные ниши и над головой овальные углубления - оттуда шел какой-то электрический, свежий воздух, и хотелось подставлять этому потоку лицо и руки. А море вдруг снова поглотило нас. Шар опустился на дно.