Чтение онлайн

Девушка молча развернулась, как флюгер при резкой смене направления ветра, и выскочила из дверей. Только ноги мелькнули, стройные, оголенные. Может, я чем-то ее обидел? Возможно, они здороваются как-то иначе. Употребляют другие слова, потому что это "хай" слишком напоминает немецкое "Хайль!". А все немецкое они теперь должны ненавидеть.

– Коффи, - сказала хозяйка, ставя передо мной чашку дымящегося черного напитка. Я обжег желудок большим глотком. На вкус кофе был превосходен, а может, я просто отвык от настоящего кофе. Как мог, я выразил хозяйке свое восхищение. Осторожно, она начала расспрашивать меня. Когда я стажировался в английской эскадрильи,

я успел нахвататься порядочно слов, чтобы в общих чертах понимать, о чем идет речь.

– Как ваше имя?
– спросил я, чтобы перехватить инициативу и увести в сторону ее любопытство.

– Джейн, - ответила она.

– Фонда?
– машинально пошутил я.

– Почему Фонда? Маккелли. Джейн Маккелли. Я - ирландка... А вы? Вы, как я поняла, не из наших краев? Из далека?

– Да, - вздохнув, кивнул я, - меня зовут Мартин... и я издалека.
– Вы даже представить не можете, из какого я далекого далека...

– И вы всю дорогу шли в тапочках?

– Как вам сказать...
– я поджал пальцы ног, словно они зябли, хотя пот с меня катился градом.

– Ладно, пейте кофе, а меня ждет хозяйство, мне сидеть некогда...

– Вы, пожалуйста, не волнуйтесь, я скоро уйду, вот только допью...

Делая торопливые глотки, я глядел в открытое окно, на зеленую долину, залитую ярким полуденным светом, на далекие холмы с редкими низкорослыми сосенками. Теплый ветерок шевелил легкую занавеску. Где-то заливался трелью жаворонок. Шелестели листвой деревья, стоящие по ту сторону палисадника. А по эту сторону росли желтые и красные цветы, роскошные бутоны которых инспектировали тяжело гудящие шмели. Невероятно, подумал я, с какой тщательностью выписан каждый штрих этого мира! Вплоть до трещинки на подоконнике. Как бы я хотел поселиться в этом тихом уголке...

Тут вдруг идиллия кончилась, и я ощутил, что к моему затылку приставили что-то холодное, я бы даже сказал, леденящее. Судя по ощущению, это были два ствола, расположенные горизонтально. Значит - охотничье ружье.

– Стань на колени, - сломавшимся голосом произнесла Джейн, стоя у меня за спиной.

– Спасибо, я уже сегодня молился, - ответил я, чувствуя, как шею сводит судорога.

– Не шути со смертью, парень, выполняй!
– Ее голос окреп, в нем послышались нотки жестокой решимости.

Я сполз со стула и стал в позу кающегося грешника.

– А теперь ляг на пол фашистской мордой вниз, - скомандовала эта ирландская амазонка.
– Руки за спину!

– Мне неудобно, - пожаловался я, уткнувшись носом в пол.

– Зато мне удобно пристрелить тебя, если пошевелишься... Алиса!

Дочка влетела в комнату тотчас же, словно давно ждала сигнала. Алиса из Страны Чудес, подумал я, какие странные совпадения... Голые ноги замаячили в поле моего зрения.

– Закрой глаза!
– приказала мать девочки, придавив к полу мой затылок колечками ружейных дул.
– Чуть-чуть дернешься - разнесу башку из двух стволов!

– Вы бы посмотрели, заряжено ли ружье, - сказал я миролюбиво, - женщины в этом отношении так беспечны.

– Хотите, чтобы я проверила на вас?
– судорожный смешок сотряс женщину, но я явственно услышал, как она только теперь взвела курки. Значить, кое в чем я оказался прав. И она это поняла и разозлилась.

– Алиса, возьми в шкафу веревку и свяжи руки этому шутнику, - сделала распоряжение мать, еще сильнее вдавливая мою голову в пол.
– Посмотрим, будет ли он веселиться, когда его возьмет в оборот служба безопасности.

С предосторожностями, достойными дикого зверя, девушка связала мне руки, неумело и совсем не туго. При желании я мог сбросить путы в два счета. Но у меня не было желания сопротивляться, потому что ни в чем и никогда нельзя быть уверенным до конца. Но даже не в этом дело. Просто мне нравились эти люди, и я не желал причинять им боль и страдания. И так им не сладко живется без мужа и отца.

Когда процедура пленения врага была закончена, все расслабились. Хозяева расселись по углам на безопасном расстоянии, а я остался лежать бревном на полу. Я уже приспособился к неудобному положению, повернув голову, отдыхал.

– Алиса, дочка, - сказала Джейн, - Беги к мистеру Сполдингу - либо в полицейский участок, либо к нему домой, - скажи, что задержали подозрительного человека...

Девочка сорвалась с места, мать поймала ее за подол.

– Не туда!.. Возле него не ходи. Через окно...

Дочка, со всей радостью молодости, любящей все нестандартное, сиганула в окно, только платьице раздулось парашютиком.

– И пусть он сразу свяжется с военными!
– крикнула мать вдогонку.

– Миссис Маккели, Джейн... разрешите мне вас так называть?
– Я повернулся на бок и поглядел на женщину, сидящую на стуле.

Она встрепенулась, навела на меня ружье.

– Не бойтесь, я не проявлю агрессивности, - сказал я проникновенно, решая сделать все для того, чтобы во мне увидели человека, а не просто обезличенного врага. Для этого нужно кое-что рассказать о себе. Но чтобы тебя хоть немного зауважали, надо для начала занять подобающую позу. Такова психология человека. Вряд ли кто-нибудь сможет проникнуться симпатией к валяющемуся в ногах врагу.

– Позвольте мне сесть.

– Туда, - указала она ружьем на дальнюю стену, где стоял диван.

Уткнувшись лбом в пол и став на карачки, я поднялся, шагнул к дивану.

– На пол!
– приказали мне.

Я послушно опустился возле дивана, опершись спиной о его мягкое сидение. Руки мешали сидеть нормально, но я счел это неудобство временным. Почему-то мне казалось, что эта умная женщина поверит моей истории... в которую я сам не верю. Нонсенс! Но это так.

– Я сказал вам, что меня зовут Мартин...
– начал я свою исповедь.
– Мартин Фердинанд фон Грос. Из моего полного имени явствует, что я немец. И как вы, наверное, догадались - летчик... Но это не так. На самом деле я русский...

– И что это меняет?
– сарказм исказил ее лицо.
– Ничего хорошего от вашего Сталина мы и не ждали.

– Не торопитесь, мадам, делать поспешные выводы. Ничего нет опаснее предвзятого мнения.

И так, я русский и вовсе никакой не летчик... Я художник, живу в городе... впрочем, это совсем не важно... Нет, это очень важно... но сейчас не имеет значения... Господи, мои объяснения покажутся вам бредом сумасшедшего!

– А вы говорите правду, и все сложится само собой, - посоветовала Джейн Маккели, миролюбиво опуская грозные стволы вниз. Ружье улеглось между ее слегка расставленными ногами как символ чего-то грубого, сугубо мужского, которое так не вяжется с женским образом, которое женщине всегда чуждо. Ее красивые руки покоились на полированном дереве приклада. Длинные пальцы, еще не обезображенные тяжелой крестьянской работой, привлекли мой взор. Миссис Маккели смутилась и машинально проверила, в порядке ли ее прическа. Женщина всегда женщина. И это вселяло надежду.