Чтение онлайн

Парня будто парализовало на долгие две секунды. Я всё-таки немного понимал смысл слова "смирение", и мне было просто любопытно, как его понимают эти ребята. Протянет ко мне длинный свои мокрые ласты? Или утрётся?

– Прости меня, Олакс, - буркнул парень и пошёл к своему месту! Я немного обалдел, аж стало любопытно - я что, могу тут любому выдать пенделя? Только ради проверки я подошёл к ближайшему посудомою и выдал. Тот вздрогнул, но даже не обернулся! Интересненько-о-о! Впрочем, мешать ребятам, занятым делом, я не собирался. Вернулся к стеночке, навалился плечом, сложив на груди руки. Больше ничего интересного не происходило, мальчишки меня старательно игнорировали или старались не обращать на себя внимания, и я от скуки принялся их пересчитывать, запоминая. Всего их оказалось полтора десятка, в основном, мои однолетки,

старших только пятеро - они-то как раз и выполняли главную работу, отмывали тарелки. Младшие ещё позволяли себе немного детской игривости, мойщики действовали как автоматы, на их безучастных лицах блуждали отсутствующие улыбки, губы что-то шептали, повторяя.

Наконец, раковины опустели, пацаны вытерли руки, ещё через несколько минут из сушилок вынули и увезли последние тарелки. Ребята по одному направились к выходу. Странно, но особой радости я не заметил, их лица стали печальны. Чёрненький снова подошёл ко мне.
– Пойдём за нами.

– Куда?
– спросил я, не пошевелившись, лишь вскинув на него глаза.

– В зал смирения, - ответил он печально.
– Там всё поймёшь.

Что ж, предложение меня заинтересовало, я отлип от стенки и потопал в хвосте мальчишеской колонны. Мы вновь прошли по коридору через полуподвал, поднялись по лестнице на первый этаж. В фойе я увидел дылду Фидича, судя по кислой тонконосой морде, пребывающего в прескверном настроении. Он стоял в центре у элегантного полу-кресла и деревянной бадьи с торчащими из неё прутьями. Ребята обступили его широким кольцом. Фидич внимательно уставился на светловолосого паренька. Он шагнул вперёд.
– Колин Триз, первый год постижения. Я провинился и раскаиваюсь. Мне стало весело на работе, я засмеялся...

– И?
– поторопил его Фидич.

– Пять, - прошептал мальчишка.

– А в прошлый раз сколько было?
– строго спросил дылда.

– Тоже пять, - грустно вздохнул Колин.

– Я что, всё тянуть из тебя должен?
– поинтересовался Фидич насмешливо.

– Шесть, - проговорил пацан убитым тоном, направляясь к креслу.

– Располагайся, - промурлыкал этот гад, вытаскивая из бадьи мокрый прут, с него текло. Пацан спустил порты, встал перед креслом на колени и лёг на него грудью. Фидич стряхнул с прута капли и с размаху хлестнул по мальчишеской заднице.

– Один!
– пискнул бедняга. И заверещал в такт ударам.
– Два! Три! Четыре! Пять! Шесть!

– Вставай, - Фидич отбросил прут и протянул руку вперёд тыльной стороной. Пацан оторвался от кресла и, как был на коленях со спущенными штанами, припал к ней губами. На руку экзекутара упала слезинка.
– Простите меня, наставник.

Фидич проворчал.
– Ты прощён, иди на место.

Колин, на ходу подтягивая штанишки, поспешил обратно в круг. Бедняга закусил губу, изо всех сил стараясь не плакать, по щекам ползли капельки. Экзекутор воззрился на следующего...

Я боролся с тошнотой, что волнами подкатывала к горлу. Мальчишки по одному признавались в весёлости, невнимательности, один совершил действительно ужасное преступление - разбил тарелку! Они сами себе назначали наказания и смиренно целовали лапу этому извергу. Вот уж кому смирения явно не доставало - из угла его рта по подбородку потекла слюна. Подонок просто наслаждался! Наконец, настал черёд моего чернявого знакомого.
– Шон Корс, третий год постижения. Я провинился и раскаиваюсь. Меня смог разозлить новичок...

– Гнев это весьма серьёзно, - заметил Фидич.

– Двадцать, - будто пропел мальчишка, направляясь к креслу. С ним Фидич не спешил, растягивая экзекуцию, и будь я проклят, но в визге мне послышались нотки наслаждения! А в довершение эта пакость чуть не облизала грязную клешню. Меня мутило всё сильней, сквозь гул в ушах я не сразу разобрал обращённый ко мне вопрос.
– А от тебя я ещё долго должен ждать ответа?

– Какого ответа?
– я с трудом переспросил.

– В чём ты провинился, Олакс?
– оказывается, он даже узнал моё имя. Подумать только, какая честь! Но злость здесь не поможет, я сделал вид, будто, вообще, только что его заметил.
– Провинился? Дайте-ка припомнить...

Я поднял лицо к потолку, припоминая, грустно вздохнул и со всей кротостью сказал.
– Ни в чём. Вообще. Прям с самого рождения, вообще, ни в чём не провинился.

Мне, право, так неловко, извините.

Я обратил на изувера самый невиннейший из своих взглядов, наслаждаясь видом его покрасневшей, покорёженной бешенством рожи.

– Следуй за мной, - бросил он хрипло, резким шагом направляясь в коридор. Под очень удивлёнными взглядами ребят я скромно потупился в паркет, с удовольствием прислушиваясь к удаляющемуся топоту. Собственно, ничего удивительного - Фидичу полезно прогуляться, впрочем, пацаны ж не знают всех обстоятельств нашего знакомства. Вскоре он вернулся, но, не как я ожидал, с наставником Токаном, а с другим человеком. Фидич сказал ему, указав на меня, - вот наш невинный ангелочек, терпеливый брат Шуи. Тот небрежно ему бросил, - мог бы не утруждаться представлением, мы сами можем познакомиться. Не так ли, Олакс?

– Да, наставник Шуи, - я с интересом разглядывал его. Он являл собою воплощение спокойствия, и видно было, что ему это не стоит совершенно никаких усилий. Казалось, Шуи не изменит выражения лица, даже если я начну ходить вокруг него, стараясь рассмотреть получше. Интересно, что кроме этого его спокойствия, в нём ничего особенного не было - средний рост, средняя комплекция, среднее лицо, прямые русые волосы средней длинны. Я улыбнулся, подумав даже, что ему совершенно необязательно было являться лично, его персону легко бы заменила табличка с именем.

– Я тоже рад нашему знакомству, Олакс, - заговорил он, дав мне вдоволь им налюбоваться.
– Ты прав, невинным смиренье ни к чему. Но жизнь несправедлива, и многое приходится претерпевать именно невинно. Ты терпелив?

– Э... думаю, что да, наставник Шуи, - мне припомнились собственные визиты на пасеку.

– Не хочешь ли терпенье испытать?

– Моё?

– Твоё, - он улыбнулся, - ну, не моё же! Кстати, терпенье Фидича, ты испытал уже успешно.

Он совершенно купил меня иронией, я заворожено кивнул. Шуи протянул мне руку, - тогда пойдём?

Что за вопрос?! Да я б и сам давно удрал, если б не был так шокирован, что мысль о том, что можно оттуда уйти, как и все остальные мысли, просто не пришла мне в голову. Я безропотно спустился за ним в полуподвал, потом по другой лестнице ещё ниже. Даже в мрачноватом подземелье с низким полукруглым сводом и редкими факелами на стенах в душе не шевельнулось и тени подозрения. Наставник Шуи отпер тяжёлую дверь, сказав, - прошу.

Я вошёл в тесную, совершенно пустую комнатку, освещённую тусклой лампой под потолком, оглянулся на Шуи.

– Подожди меня тут немного, - сказал он, закрывая двери. Лампа медленно погасла, я остался один в темноте.

Странно - я совсем не испугался, даже удивился тому, что мне совсем не страшно. Входя за Токаном в этот дом, я думал, что первым делом мне покажут моё жилище, дадут немного отдохнуть с дороги, но дальнейшие события меня всё больше настораживали, и к этому моменту внутренне я был уже уверен, что ничего хорошего ждать не приходится. Впрочем, я так тогда устал от впечатлений, что мне действительно хотелось забиться в тёмный угол, обхватить колени и никого не видеть, ничего не слышать. Я так и сделал, легко сориентировавшись в полной темноте по памяти - до стены всего два шага, дверь за спиной. Просидев так несколько минут, я немного успокоился, вернее, начал отходить от шока Зала смирения. Та сцена мне казалась сумасшедшей, абсурдной, нереальной... вот именно, моё сознание не соглашалось признавать происходящее реальным. Я задрожал, только начиная понимать, что всё произошло на самом деле. Самое страшное, что происходит оно уже давно и будет происходить далее. Со мной или без меня. Вот и весь выбор - со мной иль без меня. Если я не хочу в этом участвовать, нужно проверить терпение, как сказал Шуи. Вообще-то, он сказал только "немного подождать" - я улыбнулся. Знакомо, как же, примерно так же Наджер говорил "немного покататься на лошадке", когда имел в виду скачки по пересечённой местности. Улыбка стала злой усмешкой - малыш, который поверил бы в его "немного подождать", поверил бы и в "смирение" Фидича и, сняв штаны, уткнулся б мордой в кресло. Поэтому понятно - не стоит скоро ждать прихода Шуи. Лучше совсем о нём забыть и просто насладиться долгожданным покоем. Я в полной темноте закрыл глаза, положив голову на коленки, обхватил их руками и принялся сам себя укачивать, напевая без слов, - а-а-а...