«Если», 2001 № 11
Шрифт:
К ним на световой скорости, слабо поблескивая, мчался одинокий электрон. За ним ничего не было, кроме бесконечной пустоты. Смедли Фейвершем и Ньюгейт Каллендер хорошо знали, что именно должно случиться: этот одинокий электрон был самой последней (исключая их самих, конечно) квантовой единицей свободной материи или энергии во всем существующем мире. И когда этот последний электрон присоединится к гиперсфере из перегретой ионной плазмы, она приобретет критическую массу, стремительно сожмется еще сильнее, превратится в пространственно-временную сингулярность… и тогда грянет могучий Большой взрыв.
Они
И застыла.
Вселенная с очевидностью не собиралась сжиматься дальше. Большой взрыв откладывался на неопределенное время.
Ньюгейт Каллендер отстегнул какой-то хитроумный прибор от пояса и принялся помахивать им (прибором, а не поясом) над изюминковидной, до предела сжатой Вселенной. Потом объявил:
— Ну, Фейвершем, это твоя работа.
— Моя? Что я сделал?
— Обширный объем энергии, которую ты потратил на время-путешествие к Большому взрыву, был извлечен из общего объема материи-энергии Вселенной. Теперь для того, чтобы началась квантовая интерфазовая реакция, не хватает материи-энергии. Иными словами, ты воспрепятствовал Большому взрыву, Смедли Фейвершем. Вселенная никогда не создастся, и это твоя вина.
— Ох! — вскрикнул Смедли. — Мне очень жаль.
Ньюгейт Каллендер шагнул вперед, застегнул наручники на его запястьях и сказал:
— Посему я обвиняю вас, Смедли Фейвершем, в убийстве всех, живущих во Вселенной. Также обвиняю вас в злонамеренном разрушении всей общественной и частной собственности во Вселенной. Фактически я обвиняю вас в полном разрушении Вселенной… У тебя серьезные неприятности, живчик. Пошли.
— А куда ты собрался меня вести? — спросил Смедли и показал на крошечную изюмину пространства-времени, которая упорно не желала взрываться. — Если Вселенная не существует, то нет — э-ак! — нет никаких тюрем, судов и полицейских участков. И еще, могу добавить, — э-ак! — еще нет законов. Даже закон энтропии ничего не стоит.
— Я об этом подумаю, — ответил Ньюгейт Каллендер и потянул за цепь наручников. — Двигайся, Фейвершем!
— Обожди минуту, — попросил Смедли. Лицо его отчетливо позеленело. — Куда бы мы ни направлялись, нельзя ли по пути — э-ак! — зайти в уборную? Я пообедал карри "виндалу", и оно рвется наружу…
— Уборных больше нет, за что надо благодарить тебя. Держись как сумеешь. — Констебль повернулся к крошечному шарику пространства-времени, к тому, что осталось от всей Вселенной. — Мне надлежит обвести контур мелом и оградить лентой место преступления.
— Иди к черту, идиот! — Смедли Фейвершем отчаянным усилием отшвырнул хроноконстебля и прыгнул вперед, схватил шарик материи-энергии, поднес ко рту и… проглотил Вселенную!
Ньюгейт Каллендер вздохнул и занес в свой блокнот очередную заметку.
— Тебе и так не хватало неприятностей, Фейвершем? Теперь я обязан выдвинуть обвинение в уничтожении вещественных доказательств.
— Да ты и ящик из стола не выдвинешь, толстун, — съязвил Смедли. — Я ухожу — э-ак! — ухожу отсюда и уношу — э-ак! — уношу Вселенную. И ты не можешь — э-ак! э-ак! э-ак! — меня остановить, так что…
Внезапно
он застонал. Согнулся, схватившись за живот. Лицо его, прежде позеленевшее, теперь стало точно такого оранжевого цвета, как двойная порция карри "виндалу". Изо рта пошла пена.Смедли Фейвершем почувствовал, что Вселенная взрывается. В буквальном смысле. И поскольку она помещалась в его пищеварительной системе…
Сознание вернулось к Смедли в больничной палате. Он лежал на спине; все его члены (и голова) были прикованы к койке. В поле зрения маячило туманное лицо.
— Где я? — проблеял неустрашимый хронопреступник Смедли Фейвершем. — И когда я?
На лице проявились острый нос и суровый взгляд хроноконстебля Григориэна, племянника Ньюгейта Каллендера. Молодого полицейского. Он объяснил:
— Вы в лечебнице штаб-квартиры, Фейвершем. Дядя Ньюгейт сообщил мне все детали вашего последнего разбоя.
— Ладно… Скажи мне тогда, как я сюда попал? В самом деле, как Вселенная смогла вернуться?
— Благодаря вашему время-преступлению у нее не хватило энергии, чтобы закончить Большой взрыв, — ответил Григориэн Каллендер. — Но в ваших кишках изжога добавила ей достаточно термической активности для запуска реакции, а жар от карри "виндалу" закончил дело. Когда вы, Смедли Фейвершем, заглотили Вселенную, вы сотворили Большой взрыв — внутри своего пищеварительного тракта.
Смедли содрогнулся.
— Но ведь сейчас я внутри Вселенной, не так ли? Я что — кашлял и она выскочила изо рта прежде, чем расширилась?
— Никакого кашля и никакого "изо рта", это уж точно. — Григориэн отставил большой палец и повернул его вниз. — Попросту говоря, карри "виндалу" примечательно скоростью, с которой оно проходит через пищеварительную систему человека. В южном направлении.
Лицо Смедли еще раз сменило цвет — на сей раз побагровело от смущения.
— Вы хотите сказать, что я…
— Да, так и было. Именно так. Каждый квант пространства-времени Вселенной прошел через ваши кишки и вышел наружу через известный проход. Могу добавить: в момент, когда Вселенная расширялась. Лаборанты до сих пор убирают за вами. Это, несомненно, будет интересной деталью ордера на арест.
— Если говорить об этом, — заявил Смедли, беспокойно дергаясь в своих оковах, — то у вас нет ничего для ареста, никаких оснований. Мои действия никому не причинили вреда, кроме меня самого, и не повредили ничьей собственности. Поскольку они не повлекли за собой последствий…
— Ну, я бы не сказал, — возразил Григориэн Каллендер. — Смотрите сами.
Он вызвал несколько файлов на экран стоящего рядом компьютерного терминала и повернул монитор так, чтобы арестант мог видеть изображение.
— Узнаю эти штуки, — сказал Смедли Фейвершем. — Обычные радиотелескопические карты граничных областей Вселенной…
— …которые раздвигаются из-за вашего вмешательства. Вселенная теперь расширяется. Стремительно.
— Ну и что? — Смедли усмехнулся. — Вселенная расширялась всегда. Звезды и галактики непрерывно расходятся, смещаясь к более длинным волнам электромагнитного спектра. Вы же наверняка знаете о красном смещении.