Чтение онлайн

После же католикоса Александра, когда в 1250 (1756) году был избран католикосом вардапет Саак Кехеци (он не пришел в св. Престол, как мы сказали в другом месте) и когда в Ереване ханом стал вышеупомянутый Хусейн-Али, этот хан и его служащие, пользуясь безначалием Престола и смутой в стране, поднимают новые споры, назначают новые налоги и взыскивают их с Престола. Сумму [налогов] сверх магафства они доводят до 11 туманов 7500 дианов и взимают их до сих пор без послабления, а нам дают удостоверение, то есть завэ или шарт-наме, что найдешь по реестру по номерам. Они также снова начинают взыскивать со св. Престола налоги за монастыри — 17 туманов 5 тысяч дианов, несмотря на то что католикос Александр Константинопольский, подав прошение Азат-хану и указав на запустение монастырей, добыл у него рагам о снятии [этого налога]; да и от Хасан-Али-хана и вельмож нашей страны он получил бумагу, скрепленную многочисленными печатями, с приказанием, чтобы больше не взыскивали с Престола этот налог за монастыри. Кроме того, они устанавливают налог на церкви нашей страны и ежегодно взимают его в размере 24 туманов.

Когда престол заняли мы, в 1212 (1763) году нашей и в 1177 году мусульманской эры, от Керим-хана пришел мирвеиз, т. е. диванагир, по имени Фазлулла, который явился для описи также и в св. Престол. Мы представили ему царские рагамы об исконном магафстве св. Престола. И он дал нам малое шарт-наме, или удостоверение, [которое гласит]: “Я удостоверился, что магафство Эчмиадзина по нагду составляет 13 туманов и 6300 дианов хараджа с его виноградников, мельниц, маслодавилен, бани, овец, лавок и т. п., а по джинсу 75 халваров и 25 литров посевов”. Если при следующих описях чиновники тоже будут писать так, для св. Престола будет большая выгода, ибо магафство наше по нагду увеличим на 2 тумана 9300 дианов, а по джинсу — на 9 халваров и 25 литров. Это удостоверение найдешь по реестру.

После этого, в 1214 (1765) году нашей

и в 1188 году мусульманской эры, векиль и диванагир нашей страны нечестивый Мирза-Шефи, собираясь на паломничество в Мекку, попросил у нас 100 туманов. Когда мы отказали, он озлобился и замыслил нанести нам вред: он стал расследовать, откуда это наше магафство, с какого времени, на основании каких рагамов. “Приходите, — [говорил он], — докажите ваше магафство, [в противном случае] вы должны будете платить налог за все эти годы”. После долгих споров и препирательств [мы отправились в Ереван]. Мы не взяли с собой из Престола какого-либо царского указа (ибо эти персияне злы и коварны, а шаха теперь нет), но взяли копию с указа шаха Султан-Сулеймана от 1083 года мусульманской эры и копию с удостоверения Хасан-Али-хана от 1168 года мусульманской эры, в котором он сам и все вельможи из местных персиян поставили свою печать и подтвердили магафство св. Престола, о чем мы говорили выше. Мы написали прошение на имя Хусейн-Али-хана, в котором сказано: “Допустим, что мы только что прибывший чужестранец [355] и с обстоятельствами Престола не знакомы, но разве ты не знаешь, что наш Престол издревле признан магафом указами шахов; отчего же в твое и мое время предпринимается новое расследование и поднимается вопрос о магафстве Престола. Что скажут тебе и мне люди, которые об этом услышат? Излишек сверх нашего магафства первоначально составлял 6 — 7 туманов, вы его довели до 11 туманов и 7 тысяч дианов. Мы его даем, не сопротивляемся. [Кроме того] вы незаконно наложили на нас [налоги] в размере 17 туманов, под названием “харадж” и “джизья”, которых мы до вас никогда не платили. Мы хотели подать тебе прошение о снятии этих 17 туманов, но Мирза-Шефи, оказывается, не довольствуется существующим, а намеревается превратить наш Престол в налогоплательщика по всем статьям, чего до сих пор не было и никогда не будет. Мы посылаем тебе копию лишь одного указа и копию удостоверения, данного нам твоим братом, чтобы ты убедился и учинил правый суд и эти 17 туманов снял с Престола”.

На этом прошении хан пишет приказание за своей печатью о следующем: “Как прежние шахи и мой брат, зная о магафстве Эчмиадзина, дали такие документы, так и я приказываю, что он должен быть признан магафом; никто не смеет требовать у него ни одного динара”. Мы, однако, не удовлетворились этим и попросили у него особую талгу относительно 17 туманов. В ней он пишет: “Те 17 туманов, которые во времена Надир-шаха неправильно и незаконно наложили на Эчмиадзин и [взимали] до сего времени, мы сняли, зная о магафстве Эчмиадзина. Впредь никто не имеет права взыскивать этот [налог] и упоминать о нем”. Обе бумаги написаны в 1214 (1765) году нашей и в 1178 году мусульманской эры. Найдешь по реестру. С тех пор и по сей день этого, 1216 (1767), года мы больше не платим 17 туманов, которые взыскивали с нас как джизью.

Таким образом, в настоящее время, когда мы пишем эту “Памятную книгу”, состояние св. Престола и платимых им налогов представляется в следующем виде. Раз в год мы платим 11 туманов 7500 дианов, т. е. излишек сверх магафства св. Престола. Других платежей под названием “харк”, “нагд” и “джинс” не имеем. [Однако] при случае, особенно в Новруз, то есть в их Новый год и байрам, мы должным образом подносим дары хану, всем вельможам и придворным деньгами и вещами. Стоимость подарков хану и другим в день Новруза деньгами и вещами доходит до 20 туманов (записи хранятся). Это особенно важный для нас день в смысле приношения подарков, ибо в этот день мы идем на свидание с ним [т. е. с ханом] и поздравляем с байрамом (хотя во времена царей католикосы не ходили с поздравлением [к хану] и не платили столько, а через одного монаха посылали ему сластей и барашка и поздравляли с праздником). Но и хан со своей стороны всегда дает нам шелковую рясу и шелковую капу [356] , а иногда дарит также верхового коня с полной сбруей, шерстяную шаль на шею, даже серебряный посох, а также семь расшитых суконных кафтанов семи нашим епископам. В наше время иногда случается, что сам хан или другие просят у нас денег взаймы под долговые расписки; просьбами и мольбами стараются получить у нас деньги или другие ценности, и мы, смотря по тому, кто просит и что просит, иногда удовлетворяем просьбу целиком, иногда наполовину, а то и вовсе отказываем, сообразуясь с обстоятельствами, подобно тому как капитан ведет корабль, сообразуясь с ветрами. Правители хитростью хотели ввести новые разорительные для нас обычаи, и на несколько лет им это даже удалось, но в дальнейшем с божьей помощью мы их прекратили. Во-первых, хан со всеми вельможами в октябре месяце стал посещать св. Престол (это они называли “Уч-килисе-эгнаги”). [Приходилось терпеть] все расходы и стеснения. Затем хан получал дорогой подарок и давал нам дефтер, в котором было приказано: такому-то аге дай то-то, другому то-то, каждому по достоинству. Все это стоило нам около 50 туманов. Во-вторых, во время байрама хан стал приезжать, посещал нас и просил ставить перед ним тарелку с золотыми монетами, которые он раздавал сотрапезникам. Это составляло от 50 до 60 золотых монет. В первый же год, как мы стали [католикосом], нас тоже принудили платить, но в следующем году с помощью божьей мы уклонились, и этот обычай с того времени прекратился. Все это мы пишем как предостережение на будущее, а в настоящее время, сколько бы мы ни сеяли, сколько бы мульков и скота ни имели — об этом не спрашивают и [ничего] не описывают; сколько мы ввозим из-за границы, сколько вывозим — на это нет пошлин или других повинностей. Таково теперь положение наше и св. Престола. Будущее же известно одному богу. Уповаем на него.

То, что мы написали, не интересно для простого [народа], но думаем, что будет весьма и весьма полезно нашим братьям-католикосам, которые последуют за нами. Надеемся, что; они, пользуясь этой книгой [357] , иногда помянут нас, говоря: “Господи, помилуй”.

Вот список полей и пахотных земель, которыми владеет св. Престол в пределах нашего села и из которых часть принадлежала ему издревле, а часть приобретена позже.

На восток от св. Престола — смежная с нашим током местность под названием Большой Енджалух площадью 120 сомаров. Выше этого Енджалуха есть заброшенная мельница, называющаяся [мельницей] Джанибека; на восток от этой мельницы, поблизости от нее, находится местность Кёндалан [площадью] 60 сомаров. Ниже этой мельницы прилегающее к ограде нашего Енджалуха с восточной стороны поле на 50 сомаров. С востока оно отделено каналом от поля [площадью] 55 сомаров. На нижнем краю последнего — земля под названием Кеоталахан [площадью] 15 сомаров. К югу от нее, ниже нашего виноградника Мангасаренц, земля на 70 сомаров. Еще ниже ее, к западу, есть разрушенный купол из тесаного камня; от этого купола до маленьких холмов, тянущихся до св. Престола, и от этих холмов до дороги, ведущей в сторону [деревни] Калар, — 30 сомаров земли. Отсюда на юг, ниже дорога в Калар, близ двух маленьких холмов, называемых Хоша-тапа и составляющих границу между нашим селом и селом Шорлу, есть земли под названием Шоракят, площадью почти 250 сомаров. Эти земли и в рагамах названы Шоракятом. К югу отсюда, немного ниже [Шоракята], католикос Акоп Джугаеци построил водоем и окружил его стеной, чтобы вода из нашего канкана, им же проведенного, и других стекала туда и орошала пашни, лежащие ниже водоема. Когда-то этот водоем украшали деревья и он был благоустроен [358] , о чем скажем в своем месте. В настоящее же время он высох и превращен в пашню, лишь кое-где уцелели стены; его называют нижним прудом. Площадь этого водоема и площадь участка земли, лежащего поблизости с юга, и другого участка с запада, примыкающего к верхней части водоема, а также большого участка с востока, ниже [водоема], под названием Старый Енджалух составляют [вместе] 180 сомаров пашни. В рагамах ее размер определяется в 20 халваров. К западу от нее — поле в 80 сомаров под названием

Гочери-ус. Отсюда к югу — местность под названием Хайреник-пос, и участок земли близ насыпи нашей недействующей крупорушки, и большой участок земли ниже этой крупорушки, и земля, простирающаяся в сторону реки. Между этими [участками] проходит арык [ару] по направлению к Хатунарху до холма, называющегося Куль-Тапа. От этого холма до местности, называемой Ахсахлу, и от Ахсахлу до упомянутой Гочери-ус, одним словом, по обе стороны дороги под названием Хатунарх [земля] принадлежит св. Престолу и составляет 350 сомаров. Эти земли до Куль-тапы в указах именуются Херананком. К западу от этой местности, против села Алибеклу, находится земля Тегутнер (90 сомаров), которая в указах называется Базыргян-ёли. Отсюда к северу есть местность Пшати-Тцар площадью 120 сомаров, которая в указах называется Хаджилар, и местность Садахлу — 100 сомаров. Отсюда к северу в местности под названием Иланлу... сомаров земли. К западу от мельницы Гиносенц находится поле, по верхнему краю которого проходит большой канал под названием Шах-Арх. Он делится на два потока: половина [воды] идет в канал Хандак, а другая — в Садахлу. Эта земля площадью 50 сомаров именуется в указах Шах-Архи, Ниже нашей средней мельницы и к западу от нее, в сторону Хаджилара, между двумя канавами 90 сомаров земли. [Участок], занимаемый нашей верхней мельницей, которую называют Юзбашенц, земля ниже ее и Кёндалан — выше — составляют 110 сомаров. Дальше 70 сомаров земли; [эти поля простираются] от канала, орошающего виноградники нашего села, до нашего верхнего пруда, а от пруда — на запад и доходят до села Молла-дурсун, а с другой стороны — до местности Каракит. Эти земли в указах записаны под названием Каракит. Большое поле под Каракитом и Верхним Кёндаланом составляет 150 сомаров. Отсюда к югу находится местность под названием Джлуд — 170 сомаров. Дальше, к северу от монастыря Шогакат — местность на 140 сомаров под названием Ханлыг-айги [359] . Дальше от монастыря св. Рипсиме по направлению к св. Престолу до монастыря Шогакат — местность, называющаяся “Кладбищем чужестранцев”, а также поле на юг от него до дороги в Ереван — всего 90 сомаров. Эта земля в указах именуется землей Рипсиме. Дальше, к югу от Рипсиме, от старой Ереванской дороги до нашего виноградника Мангасаренц тянутся виноградники Мхитаренц, занимающие ... сомаров.

Вышеописанные поля и земли лежат в границах нашего села. Многие из них издревле принадлежат св. Престолу. О них в св. Престоле имеется два указа, один от шаха Аббаса I Великого, написанный в 1022 году мусульманской эры при католикосе Меликсете, а другой от шаха Аббаса II в 1053 году мусульманской эры при католикосе Пилипосе. Хотя один указ [был выдан] на 32 года позже другого, но оба они одинаковы по содержанию и схожи друг с другом. Ибо в обоих случаях сперва шейх-уль-ислам страны перечисляет поименно описанные выше земли и пашни, свидетельствует, что такие-то земли действительно издревле принадлежали Эчмиадзину, и [скрепляет] это своей печатью, а затем шах на этой же бумаге (в одном случае на первой странице, а в другом — на второй) пишет свой указ: “Мы тоже приказали, чтобы эти земли всегда принадлежали Эчмиадзину. Никто не имеет права касаться их”. Эти указы ты найдешь по реестру, первый под № ..., а второй под №...

Когда же нашу страну завоевали турки, два их султана и паши дали св. Престолу письменные свидетельства, в которых за св. Престолом записаны 2 плуга, 1500 сомаров земли, 29 пашен, 3 покоса клевера и другие мульки — все это, как выше сказано, магафы.

Из местностей, которые мы только что перечислили поименно, в указах названы следующие искони принадлежащие св. Престолу угодья.

Во-первых, поля [площадью] 250 сомаров под названием Шоракят, [находящиеся] между нашим селом и селом Шорлу, ниже дороги в Калар. Во-вторых, ниже местности Шоракят водоем католикоса Акопа [Джугаеци] с окружающими его с четырех сторон полями; [в указах] записано, что на этой земле можно посеять 20 халваров зерна. В-третьих, поля к югу от местности под названием Херананк, простирающейся до холма Куль-тапа, и по обеим сторонам дороги Хатунарха и прочие окружающие [земли], которые были выше подробно отмечены, — всего 350 сомаров. В-четвертых, местность под названием Тегутнер, [находящаяся] к западу от предыдущих [земель], против села Алибеклу; [в указах] она обозначена как Базыргян-ёли. Там 90 сомаров. В-пятых, местность, называемая Садахлу, — 100 сомаров. В-шестых, к северу от предыдущей [находится] местность, называемая Иланлу, — ... сомаров. В-седьмых, земля близ мельницы Гиносенц, [в указах] именуемая Шах-Архи, — 50 сомаров. В-восьмых, местность под названием Пшати-Тцар, названная [в указах] местностью Хаджилар, — 120 сомаров. В-девятых, местность, [простирающаяся] от канала, орошающего виноградники нашего села, до нашего верхнего пруда и далее до границы [села] Молла-дурсун, и местности под названием Каракит. Все эти местности записаны [в указах] под общим названием Каракит, включая большое поле внизу и Кёндалан наверху, и составляют 220 сомаров. В-десятых, местность от [монастыря] св. Рипсиме до [монастыря] Шогакат и местность, называемая “Кладбищем чужестранцев” именуемая [в указах] землей Рипсиме, — всего 90 сомаров.

Все вышеуказанные местности издревле принадлежали исключительно св. Престолу в качестве его пахотных земель и утверждены царскими указами. Другие же местности, [принадлежащие] св. Престолу, которые указаны выше, но в рагамах не упоминаются, — это клеверный покос близ нашего тока и местности к востоку и югу от него; земля к югу от нашего виноградника Мангасаренц; земли в окрестностях разрушенного купола до дороги в Калар; местность под названием Гочери-ус; земли около нашей средней мельницы; земли выше и ниже верхней мельницы, называемой Юзбашенц; местность под названием Джлуд; местность близ [монастыря] Шогакат, называемая Ханлыг-айги [Сад хана].

Когда шах Аббас Великий отвоевал нашу страну у турок, он назначил здесь ханом Амиргуне в 1052 (1603) году нашей и в 1012 году мусульманской эры, как мы выше сказали. Этот хан Амиргуне окружил стеной эту местность, посадил там деревья и виноградную лозу и как сам, так и его сын Тахмасп-Кули-хан, пользовался садом в свое удовольствие. Но после этого, при султане Мураде, турки снова завладели нашей страной и хозяйничали здесь в продолжение трех лет, ибо шах Аббас сперва отнял нашу страну у турок в 1052 (1603) году, но в 1083 (1634) году турки отвоевали ее и сослали Тахмасп-Кули-хана в Константинополь. На обратном пути он из-за измены Рустам-хана был убит турками в Изнимиде. В 1185 (1636) году пришел шах Сефи, снова отнял нашу страну у турок и назначил ханом Еревана Кялбали. За ним последовал хан Кетух-Ахмед, после него ханом стал Хосров, за ним — Махмед-хан, а за ним — хан по имени Наджаф. После него ханом стал Аббас, сын вышеупомянутого хана Амиргуне, человек добронравный, любящий христиан и большой друг католикоса Акопа [Джугаеци]. Начиная с хана Амиргуне до этого хана Аббаса упомянутый виноградник считался [имуществом] казенным — ханским: им владели и пользовались [сменявшие друг друга] ханы, что приносило большие хлопоты и убытки св. Престолу и местным жителям вследствие частых посещений виноградника владельцами и особенно потому, что уход [за виноградником ханы] возлагали на местных жителей. Но вот Аббас-хан в знак своей большой любви к католикосу Акопу [Джугаеци] безвозмездно подарил этот виноградник католикосу Акопу и св. Престолу, и некоторое время св. Престол владел им. После Аббас-хана в Ереване стал ханом лезгин Сефи, который причинил католикосу Акопу и Престолу много зла. Это произошло потому, что он дважды просил католикоса Акопа уступить ему водоем, который тот построил ниже св. Престола, с восточной стороны, и украсил деревьями и благоустроил, как мы выше упомянули; но католикос Акоп отказал хану в этой просьбе, и последний, разозлившись на него, причинил нам много бед, как об этом рассказывает историк Захария. В конце концов он сам был жестоко наказан шахом, и его заменил в Ереване другой Сефи-хан, родом грузин. Этот Сефи-хан и его жена провели из Черной реки [360] каналы Имамарх и Хатунарх для общего пользования, о чем окажем после. После Сефи-хана в Ереване ханом стал добронравный Зал, происходивший от родителей-христиан. За ним последовал Муртаза-Кули-хан, за ним Махмед-хан, а после него, во времена шаха Хусейна и нашего католикоса Нахапета, Фарзали-хан, внук хана Амиргуне, человек злой и жадный, разоривший страну. И вот, после Аббас-хана, подарившего этот виноградник Престолу, до этого хана Фарзали некоторые ханы иногда поднимали спор, утверждая, что это ханский виноградник и захвачен католикосом незаконно; они старались вернуть его себе или требовали за него с Престола хоть что-нибудь. Вследствие этого во времена католикосов Егиазара и Нахапета была назначена небольшая арендная плата [иджара] с Престола, то есть [они согласились], что ханским виноградником будет пользоваться Престол на условии ежегодной уплаты некоторой суммы денег. Наши католикосы поневоле смирились с этим, рассчитывая таким путем отрезать мусульманам доступ к винограднику, но затем католикос Нахапет заметил, что это тоже убыточно, так как ханы брали иджару, но не перестали посещать виноградник. Вследствие этого он пишет упомянутому Фарзали-хану, что из-за недостатка воды и тяжелого положения в стране он не может содержать виноградник и отказывается от него: “Поступай с ним, как хочешь, и отдай, кому тебе угодно”.