Дюна
Шрифт:
«Теперь все внимание их будет обращено на Стилгара и мать. Она справится с ним. А я должен взобраться в удобное место, откуда можно будет угрожать им, и дать ей возможность скрыться».
Внизу, в котловине, резко зазвякали пружины, вокруг него засвистели метательные снаряды. Один из них задел его одеяние. Прижавшись к скале, он обогнул уступ, втиснулся в узкую трещину и полез вверх медленно, дюйм за дюймом — спина к одному краю расщелины, ноги — к другому, — так тихо, как умел.
Рев Стилгара отозвался в его ушах:
— Назад, пустоголовые
Из котловины донесся голос:
— Но мальчишка сбежал, Стил, что нам де…
— Конечно, он убрался, пескомозглые… учх-х! Полегче, женщина.
— Прикажи, чтобы они перестали преследовать моего сына, — сказала Джессика.
— Они уже прекратили. Он убрался, как ты и задумывала. Великие боги под нами! Почему ты сразу не сказала, что ты колдунья и воин?
— Пусть твои люди отойдут, — сказала Джессика, — назад во впадину, где их будет видно… и пожалуйста, поверь, что я и так знаю, сколько вас здесь.
А сама подумала: «Очень опасный момент, но если он настолько проницателен, как представляется мне, у нас будет шанс».
Пол продвинулся чуть вверх, нащупал узкий карниз, на котором он мог отдохнуть и с которого была видна вся котловина.
— А если я откажусь? Как ты мо… учх-х-х! Пусть будет по-твоему, женщина. Мы не желаем тебе зла. Великие боги! Если ты можешь сделать такое с сильнейшим из нас, ты будешь для нас в десять раз дороже всей своей воды.
«А теперь проверка разума», — подумала Джессика и спросила:
— Ты ищешь Лисан-аль-Гаиба?
— Вы можете оказаться теми, о ком говорит легенда, — сказал он. — Но поверю я в это, когда все будет проверено. Сейчас я знаю лишь, что вы заявились сюда со своим глупым герцогом… Эйи-и-и! Женщина, я не боюсь смерти. Он был отважен и благороден, но с его стороны было глупостью соваться под кулак Харконненов!
Тишина.
Наконец Джессика сказала:
— У него не было выбора, но не будем спорить об этом. А сейчас прикажи твоему человеку перестать целить в меня из-за того куста, или я избавлю вселенную от тебя, а потом позабочусь о нем.
— Эй, там! — заревел Стилгар. — Слышали, что она говорит?
— Но Стил…
— Делайте, как приказала она, вы, помет ящерицы, червелицые и пескомозглые тупицы! Делайте, иначе я помогу ей расправиться с вами! Разве не видите — этой женщине нет цены?
Человек из куста поднялся, опустил оружие.
— Он повиновался, — сказал Стилгар.
— А теперь, — сказала Джессика, — объясни всем в этой котловине, чего ты ждешь от меня. Я не хочу, чтобы какой-нибудь юный сорвиголова наделал дурацких ошибок.
— Когда мы приходим в деревни и города, мы вынуждены скрывать свое происхождение, прятаться среди людей котловин и грабенов, — сказал Стилгар. — Мы приходим туда без оружия, ведь крис священен. Но эта женщина владеет колдовским искусством боя. О таком мы только слыхали, и многие не верили, но как можно не верить тому, что видишь собственными глазами! Она справилась с вооруженным фрименом,
подобное оружие не откроет никакой обыск.Слова Стилгара попали в цель, и в котловине зашевелились.
— А если я соглашусь обучать вас… колдовскому бою?
— Мое покровительство и тебе и сыну.
— Как могу я увериться в твоих словах?
В голосе Стилгара убежденность сменилась легкой горечью:
— У нас здесь, женщина, нет бумаги для контрактов. И мы не даем вечером обещаний, которые собираемся забыть до рассвета. Мужчина сказал «да» — вот и контракт. Как предводитель своих людей я даю тебе слово. Учи нас колдовскому бою — и тебе обеспечена безопасность среди нас, пока пожелаешь. И твоя вода смешается с нашей водой.
— Ты говоришь от лица всех фрименов? — спросила Джессика.
— Со временем, может быть. Но только мой брат, Лайет, говорит от лица всех фрименов. Здесь я обещаю сохранение вашей тайны. Мои люди не станут говорить о вас в других стойбищах. Харконнены вернулись на Дюну со многими силами… ваш герцог мертв. О вас говорят, что вы оба погибли в матери-буре. Охотник перестанет разыскивать мертвую дичь.
«Он обещает безопасность, — подумала Джессика. — Но у них неплохая связь, и если послать сообщение…»
— Думаю, за наши головы назначена награда, — сказала она.
Стилгар молчал, и она почти видела эти мысли в его голове, словно ощущала их через движения мускулов под ее руками.
Наконец он проговорил:
— Я дал тебе слово от лица своего племени. Теперь мои люди понимают цену тебе. А что могут посулить нам Харконнены? Свободу? Ха! Нет, ты — таква, которая для нас дороже всей специи в сундуках Харконненов.
— Значит, я научу вас моему умению биться! — произнесла Джессика, чувствуя ритуальную напряженность собственных слов.
— Теперь ты отпустишь меня?
— Да будет так, — отвечала Джессика, выпустив его из захвата, поднявшись перед всем замершим в котловине отрядом. «Вот проверка-машад, — подумала она, — но, если я умру, Пол будет знать о них правду».
В наступившем ждущем молчании, Пол чуть нагнулся вперед, чтобы лучше видеть мать. Шевельнувшись, он почувствовал вдруг, что над ним замолкло чье-то дыхание, увидел вверху, в расселине, смутный силуэт.
Из котловины прогремел голос Стилгара:
— Эй, наверху, перестаньте охотиться за мальчишкой. Он спускается.
Из тьмы над Полом раздался голос мальчика или девочки:
— Но, Стил, он не может быть далеко от…
— Я сказал, оставь его, Чени! Оставь, дочь ящерицы!
Над головой Пола возмущенный голос тихо прошептал:
— Назвать меня дочерью ящерицы! — но тень исчезла.
Пол теперь вновь наблюдал в котловине за движениями смутной тени Стилгара возле матери.
— Идите, все! — позвал Стилгар. Он обернулся к Джессике. — А теперь я спрошу, как мы удостоверимся в том, что ты собираешься выполнять свою половину сделки? Ты привыкла иметь дело с бумагами и пустыми контрактами и подобные…