Чтение онлайн

— Вон там, — махнул он, не выпуская бинокль из другой руки.

Она поглядела в ту сторону.

— Сагуаро, — сказала она.

— Значит, поблизости могут быть люди, — произнес Пол.

— Быть может, это остатки биологической испытательной станции, — предупредила она.

— Нас занесло далеко на юг, — ответил он. Опустил руку с биноклем, потер под носом, чувствуя, как высохли и запеклись губы, ощущая пыльный привкус в жаждущем рту.

— Похоже на обиталище фрименов, — сказал он.

— Можем ли мы быть уверенными в сочувствии со стороны фрименов? — спросила она.

— Кайнс

«Но это отчаянный народ, эти жители пустыни, — думала она, — и я сегодня была на грани отчаяния. А отчаявшийся убьет просто ради воды».

Она закрыла глаза, и ей представился Каладан. Они отдыхали, путешествовали вдвоем — она и герцог Лето — дело было еще до рождения Пола. Они летели над яркими листьями диких лесов, над рисовыми плантациями в дельтах рек. Внизу, по муравьиным тропам в зелени, сновали караваны носильщиков с грузами, поддерживаемыми гравипоплавками. А на прибрежье белели лепестки тримаранов-дхау.

Все сгинуло.

Джессика открыла глаза: пустынная тишь, все жарче и жарче. Неугомонные демоны жары уже начали теребить воздух над раскаленным песком. Казалось, что скала напротив видна сквозь толстое стекло.

Через открытое устье расщелины осыпался песок, сдвинутый с места дуновением утреннего ветерка, коршунами взлетевшими с вершин утеса. Пескопад закончился, но шелест все еще доносился до ее ушей, становясь все громче и громче. Раз услышав этот звук, позабыть его было невозможно.

— Червь, — прошептал Пол.

Он появился справа с непринужденным величием, которого нельзя было отрицать. Извивающаяся длинная гора песка пересекала дюны совсем неподалеку. Спереди она была круче, рассыпалась пылью, словно волна каплями… Он удалялся налево. Звук медленно затихал.

— Иные космические фрегаты окажутся меньше его, — прошептал Пол.

Она кивнула, не отрывая глаз от пустыни. Пронзая дюны, червь сглаживал их, оставляя за собой соблазнительно ровную дорогу. Горестно бесконечная, стремилась она мимо, куда-то вдаль, к горизонту.

— Отдохнем, — сказала Джессика, — и продолжим наши занятия.

Подавив внезапно нахлынувшее негодование, он сказал:

— Мать, а ты не думаешь, что мы могли бы сегодня обойтись без…

— Сегодня ты запаниковал, — сказала она, — свой разум и бинду-нерватуру ты знаешь, быть может, лучше, чем я, но тебе еще предстоит многое узнать о своей прана-мускулатуре. Тело, Пол, иногда поступает само по себе, и я могу тебя еще многому научить. Ты должен научиться управлять каждым мускулом, каждым волокном своего тела. Надо вновь заняться руками. Начнем с мускулатуры пальцев, сухожилий ладони и чувствительности кончиков пальцев, — она повернулась. — Ну, пошли в палатку.

Он пошевелил пальцами левой руки, следя, как она проползает сквозь сфинктер клапана палатки, понимая, что не следует отговаривать ее… надо согласиться.

«Чтобы они ни сделали из меня, все равно без моего участия не обошлось», — подумал он.

Вновь заняться руками!

Он поглядел на собственную ладонь. Какой беспомощной казалась она по сравнению с гигантскими червями!

— Так значит, ты и есть великий Гарни Холлек, — сказал мужчина.

Холлек, стоя, глядел на контрабандиста, сидевшего за металлическим столом в округлой пещере-приемной. На сидевшем была одежда фримена, бледная синева глаз говорила, что ему случается есть и инопланетную пищу. Приемная была отделана под главный пульт управления фрегата: обзорные и коммуникационные экраны занимали шестую часть полусферы. По бокам — секторы дистанционного заряжания и стрельбы. У стены напротив — стол.

— Я — Стабан Туек, сын Исмара Туека, — сказал контрабандист.

— Значит, именно тебе я обязан принести благодарность за оказанную нам помощь, — произнес Холлек.

— Ах-х-х, благодарность… — сказал Туек, — садись.

Корабельное складное кресло выдвинулось из стены возле экранов, Холлек со вздохом опустился в него, ощущая навалившуюся усталость. Он увидел собственное отражение в темной стеклянной поверхности возле контрабандиста и нахмурился, заметив усталость на шишковатом лице. Кривой шрам на челюсти зазмеился. Отвернувшись от своего изображения, Холлек поглядел на Туека. В лице контрабандиста он заметил фамильное сходство — тяжелые, нависающие отцовские брови, словно высеченные из камня щеки и нос.

— Твои люди сказали мне, что отец твой мертв, убит Харконненами, — начал Холлек.

— Или Харконненами, или предателем твоего народа, — сказал Туек.

Гнев помог Холлеку преодолеть усталость. Он распрямился, бросил:

— Ты можешь назвать имя предателя?

— Мы не вполне уверены.

— Сафир Хават подозревал леди Джессику.

— Ах-х-х, эта ведьма-гессеритка… может быть. Но сам Хават теперь в плену у Харконненов.

— Я слыхал, — Холлек глубоко вздохнул, — похоже, впереди новая резня.

— Мы не станем привлекать к себе внимание, — ответил Туек.

Холлек опешил:

— Но…

— Мы спасли вас, тебя и твоих людей, и с охотой предоставляем вам здесь убежище, — сказал Туек. — Ты говоришь о благодарности. Очень хорошо. Отработайте свой долг. Людям у нас всегда найдется применение. Но мы перебьем вас до одного, если вы вновь открыто выступите против Харконненов.

— Но они ведь убили твоего отца!

— Быть может. И если так, я скажу тебе, что мой отец говорил тем, кто действует не думая. «Камень весом и песок тяжел, но гнев глупца еще тяжелее».

— Значит, просто оставишь все как есть? — пренебрежительно усмехнулся Холлек.

— Разве ты слышал от меня такие слова? Я просто хочу, чтобы ты знал: у нас контракт с Гильдией. Они требуют от нас осторожности. А погубить врага можно и по-другому.

— Ах-х-х-х-х.

— Действительно, ах. Если ты хочешь разоблачить эту ведьму… действуй. Но я предупреждаю: скорее всего ты опоздал… и еще — мы сомневаемся в том, что именно она повинна в предательстве.

— Хават ошибался редко.