Дюна
Шрифт:
— Передашь от меня императору, — сказал Пол, переходя к древней формуле — Я герцог из Великого Дома, родственник императора, даю по Конвенции присягу в том, что, если император и его люди сложат оружие и явятся сюда, жизнь их я сохраню, пока буду жив. — Левой рукой Пол показал сардаукару герцогскую печать. — Клянусь ею.
Облизав языком губы, сардаукар поглядел на Гарни.
— Да, — сказал Пол, — кому еще, кроме Атридесов, будет служить Гарни Холлек?
— Я отнесу это послание, — ответил сардаукар.
— Отведите его на наш передовой командный пункт и впустите в корабль, —
— Да, милорд, — Гарни жестом отдал приказание караульным. Зажав между собой пленного, они вышли следом за ним.
Пол вновь обернулся к Стилгару.
— Прибыли Чени и твоя мать, — сказал Стилгар. — Чени захотела немного побыть наедине со своим горем. Преподобная Мать сказала, что ненадолго забежит в странную комнату, непонятно зачем.
— Она тоскует о планете, которой, быть может, никогда не увидит, — произнес Пол, — где вода падает с неба, а заросли растений столь густы, что через них и не протиснешься.
— Вода падает с неба, — прошептал Стилгар.
И тут Пол заметил, как изменился Стилгар. Из наиба Вольного народа он сделался почитателем Лисан-аль-Гаиба, требующего трепета и повиновения. Он словно потерял собственную величину, и от него теперь веяло джихадом.
«На моих глазах друг превратился в последователя», — подумал он.
В приступе одиночества Пол оглядел зал, заметил, как непринужденно и внимательно держится в его присутствии охрана. Он почувствовал среди них дух состязания… каждый надеялся обратить на себя внимание Муад'Диба.
«Муад'Диб есть источник всякого благословения, — подумал он, и это была горчайшая минута его жизни. — Они понимают, что я сяду на трон. Но откуда им знать, что я делаю это, чтобы предотвратить джихад».
Прочистив глотку, Стилгар добавил:
— И Раббан тоже мертв.
Пол кивнул. Стража по правую руку вдруг расступилась, пропуская Джессику. На ней была черная аба, и в поступи ее угадывался опыт хождения по песку, но Пол заметил, как дом этот возвратил ей чуть от облика той, кем она была, — наложницы правителя-герцога. В ее фигуре проглянуло прежнее достоинство.
Джессика остановилась перед Полом, поглядела на него сверху вниз. Она видела, как устал сын, как он прячет свою усталость, но не испытывала к нему никакого сочувствия. Словно бы все чувства к сыну вырвали из ее сердца.
Джессика шла по Большому залу и удивлялась, почему дом теперь не таков, каким был в ее памяти. Все было незнакомо, словно не ходила она здесь вместе со своим возлюбленным Лето… и не стояла перед пьяным Дунканом Айдахо… никогда, никогда, никогда.
«Должно же быть слово, по смыслу противоположное адабу — требующей памяти, — подумала она, — должно же быть слово, обозначающее воспоминания, что себя отрицают».
— Где Алия? — спросила она.
— Снаружи, — ответил Пол, — как послушный фрименский ребенок добивает раненых и помечает, где искать их воду.
— Пол!
— Должна же ты понимать, что она делает это по доброте, — ответил он, — Не странно ли, что скрытое единство доброты и жестокости мало кто понимает?
Джессика яростно поглядела на сына, ощутив в нем глубокую перемену. «Не смерть ли ребенка тому причиной?» — удивилась она, а потом спросила:
— Люди
рассказывают о тебе странное, Пол. Будто ты можешь все, о чем говорится в легенде, и ничто нельзя скрыть от тебя, и что ты видишь то, что не видят другие.— Дочь Гессера спрашивает меня о легендах? — спросил он.
— И я приложила руку к тому, чем ты стал, — признала она, — но ты не должен считать, что и я…
— А хотелось бы тебе прожить миллион миллионов жизней? — спросил Пол. — Какая основа для легенд! Подумай об этом опыте, о мудрости, которую он несет в себе. Но мудрость умеряет любовь, не так ли? И придает ненависти новый вид. Что можешь ты сказать о беспощадности, если не измерила глубины сострадания и жестокости? Бойся меня, мать. Я — Квизац Хадерач.
В горле Джессики пересохло, она попыталась глотнуть. Наконец она произнесла:
— Однажды ты сказал мне, что не считаешь себя Квизац Хадерачем.
Пол покачал головой.
— Теперь я не могу более отрицать этого, — он посмотрел ей в глаза. — К нам приближается император со своими людьми. О них вот-вот объявят. Встань рядом. Я хочу, чтобы ты все видела. Моя будущая невеста будет среди них.
— Пол! — отрезала Джессика. — Не повторяй ошибки отца!
— Она принцесса, — сказал Пол, — и откроет мне дорогу к трону, вот и все, и ничего более не будет. Не повторять ошибок? Ты думаешь, раз я таков, каким ты меня сделала, я не чувствую желания отомстить?
— Даже невиновным? — спросила она, подумав: «Он не может повторять и мои собственные ошибки».
— Невиновных больше нет, — ответил Пол.
— Скажи это Чени, — произнесла она, жестом показав на коридор, уходящий в глубь резиденции.
Из него появилась Чени, она шла между охранявших её фрименов, не замечая их. Капюшон и шапка конденскостюма были откинуты, лицевая маска тоже. Неуверенной поступью она подошла и встала рядом с Джессикой.
Пол заметил на ее щеках следы слез. Она жертвует влагу мертвому. Горе вдруг пронзило его, но ощутил его он только в присутствии Чени.
— Он убит, любимый, — сказала Чени, — наш сын убит.
Не давая себе расслабиться, Пол поднялся на ноги. Протянув руку, он прикоснулся к влажной щеке Чени.
— Его не заменить, — произнес Пол, — но у нас будут и другие сыновья. Я, Усул, обещаю это. — Он мягко отодвинул ее в сторону и махнул Стилгару.
— Муад'Диб? — отозвался тот.
— Император и его люди, — сказал Пол, — идут сюда от корабля. Я буду стоять здесь, пленников поставьте в середину зала. Они должны быть в десяти шагах от меня, если я не изменю своей воли.
— Как прикажешь, Муад'Диб.
Когда Стилгар обернулся, чтобы распорядиться, Пол услышал, как стражники-фримены благоговейно забормотали: «Видишь? Он знает! Никто не говорил ему, а он знает!»
Послышался шум приближающейся свиты императора, сардаукары для бодрости распевали один из маршей. У входа послышались голоса, и Гарни Холлек миновал стражу у дверей, посовещался о чем-то со Стилгаром и отправился к Полу, как-то странно поблескивая глазами.
«Неужели я потеряю и Гарни? — подумал Пол. — Так же как и Стилгара… потеряю еще одного друга и приобрету лишь нового последователя».