Дюна
Шрифт:
— Когда ты преобразуешь Воду Жизни, — сказала Чени, — ты делаешь это, углубляясь сознанием внутрь себя. Его кровь ты проверила этим способом?
— Обычная кровь фримена, — ответила Джессика, — полностью приспособленного к здешним условиям и пище.
Сев на пятки, Чени внимательно вглядывалась в лицо Пола, мыслью подавив в себе страх. Этому умению она научилась, наблюдая за Преподобными. Время можно было заставить служить разуму. Только для этого была нужна предельная концентрация мысли.
Наконец она спросила:
— Делатель здесь есть?
— Несколько, —
— Но Пол-Муад'Диб уклонялся всегда от этих обрядов.
Джессика кивнула, припоминая двойственное отношение сына к получаемому из специи наркотику и ощущению видения будущего, которое он порождал.
— Откуда ты знаешь это? — спросила Джессика.
— Так говорят.
— Слишком уж многое говорят, — с горечью сказала Джессика.
— Пусть мне принесут сырую воду делателя, — сказала Чени.
Услышав повелительную интонацию в тоне молодой женщины, Джессика замерла на мгновение, но, заметив ее предельную углубленность, ответила:
— Сию минуту. — И скользнула за занавеси позвать водоноса.
Чени сидела, глядя на Пола. «Если бы только он сделал именно это, — думала она. — На подобное он мог решиться».
Джессика опустилась на колени рядом с Чени с простым походным кувшином. Резкий запах яда ударил молодой женщине в ноздри. Обмакнув в жидкость палец, она поднесла его к носу лежащего.
Кожа на переносице дернулась. Он медленно шевельнул ноздрями.
Джессика охнула.
Влажным пальцем Чени прикоснулась к верхней губе Пола.
Раздался долгий дрожащий вдох.
— Что это? — спросила Джессика.
— Тихо, — ответила Чени, — а теперь надо преобразовать для него немного священной воды. Быстро!
Не спрашивая более, чувствуя в словах Чени глубокий смысл, Джессика подняла кувшин ко рту и пригубила.
Глаза Пола открылись. Он поглядел на Чени.
— Ей нет нужды преобразовывать воду, — ровным слабым голосом произнес он.
Ощутив вкус этой жидкости языком, Джессика почувствовала, как заторопилось тело, почти автоматически преобразуя яд.
Как всегда во время обряда с легкой приподнятостью она почувствовала излучение жизни от Пола… там, в глубине ее восприятия.
И тут она все поняла.
— Ты выпил священной воды! — выдохнула она.
— Одну только каплю, — ответил Пол, — маленькую…
— Как ты мог решиться на такую глупость? — возмутилась Джессика.
— Он твой сын, — ответила Чени. Джессика яростно поглядела на нее.
Редкая гостья, теплая понимающая улыбка тронула губы Пола.
— Послушай мою любимую, — сказал он, — послушай ее, мать. Она знает.
— Он обязан уметь все, что могут сделать другие, — сказала Чени.
— Когда эта капля оказалась у меня во рту, когда я ощутил ее вкус и запах, все, что она творила со мной, — только тогда я по-настоящему понял, что произошло с тобой.
— Прокторы твоих Бинэ Гессерит твердят о Квизац Хадераче, но они даже представить себе
не могут, в скольких местах я побывал. За несколько минут я… — он умолк, нахмурясь, поглядел на Чени. — А ты что здесь делаешь, Чени? Ты же должна быть… Почему ты здесь?Он попытался приподняться, опершись на локти. Чени ласково удержала его.
— Пожалуйста, мой Усул, — сказала она.
— Я чувствую себя таким слабым, — сказал он. Взгляд его метнулся по комнате. — И давно я здесь?
— Три недели ты пробыл в коме, такой глубокой, что казалось, даже искра жизни исчезла из твоего тела.
— Но ведь это была только капля, и я преобразовал ее, — сказал Пол. — Я преобразовал Воду Жизни. — И прежде чем Чени или Джессика успели его остановить, зачерпнул ладонью из широкого кувшина возле постели и вылил жидкость себе в рот.
— Пол! — отчаянно крикнула Джессика.
Он схватил ее за руку, обратил к ней исхудалое как смерть лицо и послал свое сознание к ней.
Контакт получился другим: без нежности, сочувствия, жалости, как с Преподобной Матерью Рамалло или с Алией… Но контакт был, чувства их соединились. Он потряс ее, лишил сил, от страха она словно съежилась.
Он громко сказал:
— Ты говорила мне о месте, куда ты не смеешь войти? О черном месте, куда не смеет заглянуть Преподобная. Покажи мне его.
Она покачала головой, ужаснувшись от одной этой мысли.
— Нет!
Но он не давал ей опомниться. Покоряясь его силе, она закрыла глаза, направила мысли к той тьме, что внутри.
Сознание Пола текло и вокруг, и сквозь нее, словно низвергаясь в разверзшуюся тьму. Она успела чуть заглянуть в это место, прежде чем разум ее в ужасе отшатнулся. Дрожь от увиденного, непонятно почему, сотрясала все ее существо. Там, во тьме, дул ветер, сыпались искры, пульсировали, расширяясь и сжимаясь, кольца света; извергаемые ветром из тьмы белые силуэты мелькали среди огней.
Наконец она открыла глаза, Пол глядел на нее. Он все еще держал ее руку, но и чувство контакта, и страх исчезли. Она утихомирила дрожь. Пол выпустил ее руку… словно отнял костыль. Она попыталась подняться, пошатнулась и упала бы, если бы не Чени.
— Преподобная Мать? — спросила Чени. — Что случилось?
— Я устала, — прошептала Джессика. — Я так устала.
— Посиди, — предложила Чени, — посиди здесь. — И она помогла Джессике привалиться к стене.
Через юные руки словно втекала сила. Джессика приникла к Чени.
— Он и в самом деле видел Воды Жизни? — спросила Чени высвободившись.
— Он видел, — прошептала Джессика, разум ее все еще бушевал, не в силах успокоиться после контакта. Но теперь она, словно после многонедельного шторма, вступила на твердую землю. И все Преподобные в глубине ее сознания всполошились… она чувствовала, как они спрашивают: «Что это? Что случилось? Что было в этом месте?»
Но все эти мысли таяли перед фактом — сын ее действительно был Квизац Хадерачем. Тем, кто мог быть сразу во многих местах. Воплощенной мечтой Бинэ Гессерит. Но понимание этого не успокаивало.