Дюна
Шрифт:
— Я не хочу его воды, — пробормотал Пол. Ему вдруг показалось, что множество изображений, видимых его внутреннему взору, вдруг распалось на какие-то неприятные части… Он еще не знал, как поступит, но был уверен только в одном: «Мне не нужна эта вода, перегнанная из плоти Джемиса».
— Но это же… вода… — сказала Чени.
Джессика подивилась тому, как было произнесено это слово — вода, как много смысла оказалось в этих четырех звуках. Ей припомнилась одна из аксиом Бинэ Гессерит: «Чтобы выжить, надо уметь плавать и в незнакомых водах». Джессика подумала: «А теперь нам с сыном придется
— Ты примешь воду, — произнесла Джессика.
Тон, взятый ею, она использовала только один раз. Однажды ей пришлось потребовать от своего погибшего герцога, чтобы он принял крупную сумму, предложенную ему за поддержку в некоем сомнительном предприятии, потому что деньги так нужны были тогда Дому Атридесов.
На Арракисе деньгами была вода. Это было очевидно.
Пол молчал, понимая, что поступит, как приказывала мать, и не потому, что это был ее приказ, просто тон ее голоса заставил его переосмыслить свои поступки. Если он откажется, — нарушит все обычаи Вольного народа.
В памяти проступили строки 467-ой кальмы из Библии О. К., подарка Юэ, он произнес:
— «Из воды началась жизнь».
Джессика глядела на него. «Откуда он знает эту цитату? — удивилась она. — Ведь мистериям его еще не учили».
— Да, так говорят, — согласилась Чени. — Гиудихар мантене: написано в Шах-Намэ, что первой Господь создал воду.
И непонятно почему, что обеспокоило ее больше, чем само неприятное чувство, Джессика вдруг задрожала. Чтобы скрыть смущение, она отвернулась, и вовремя — солнце садилось. В небе, над оседавшим за горизонт диском, заполыхали буйные краски.
— Время настало!
В пещере прогремел голос Стилгара:
— Оружие Джемиса убито, а Джемиса позвал к себе Он, Шай-Хулуд, назначивший фазы лун, что день ото дня тускнеют и становятся подобными изогнутому узкому серпу. — Голос Стилгара притих. — Так случилось и с Джемисом.
Молчание окутало пещеру.
В темном дальнем ее углу Джессика заметила серую призрачную фигуру Стилгара. Она оглянулась — из котловины повеяло прохладой.
— Да приблизятся друзья Джемиса, — произнес Стилгар.
Позади Джессики завозились люди, накидывая покрывало на вход. Глубоко в пещере над головами вспыхнул один светошар. На его желтый свет собирались люди, Джессика услышала шорох одеяний. Чени отступила в сторону, словно привлекаемая светом.
Склонившись к уху Пола, Джессика шепнула семейным кодом:
— Следуй за ними и поступай как они. Будет простой обряд, чтобы успокоить тело Джемиса.
«Нет, не так», — думал Пол, ему показалось, что вот-вот нужно будет не только ухватить нечто бегущее мимо, но и остановить его движение.
Чени скользнула к Джессике, взяла ее за руку:
— Пойдем, сайидина, мы должны сидеть порознь.
Пол смотрел, как тают в тени их фигуры, оставляя его в одиночестве. Он почувствовал себя заброшенным.
Прикрывавшие вход подошли к нему сзади:
— Пойдем, Усул.
И он, не сопротивляясь, последовал за ними, потом его втолкнули в круг людей, обступивших Стилгара, стоявшего под светошаром возле какого-то угловатого свертка, укрытого одеянием. Пол встал среди них, не отрывая глаз от Стилгара,
от черных теней, брошенных светошаром на его глазницы, от яркого зеленого платка на шее. Переведя взор на укрытую одеянием груду у ног Стилгара, Пол заметил под тканью гриф бализета.— Душа оставляет тело с восходом первой луны, — нараспев начал Стилгар, — так говорят. И когда этой ночью увидим луну, кого мы вспомним?
— Джемиса, — хором отозвался отряд.
Повернувшись на пятке кругом, Стилгар окинул взглядом лица собравшихся.
— Я был другом Джемиса, — сказал он. — Когда у Дыры-в-Скале на нас коршуном пикировал аэроплан, Джемис втянул меня в безопасное место. — Он наклонился к груде у ног, поднял из нее одеяние. — Его беру я, как друг Джемиса, по праву предводителя. — Перекинув одеяние через плечо, он выпрямился.
Теперь взгляду Пола открылись наваленные в груду вещи: бледно-серый, блестящий конденскостюм, помятая фляга-литровка, платок, на котором лежала небольшая книга, ручка криса без лезвия, пустые ножны, сложенный ранец, паракомпас, дистранс, колотушка, груда металлических крючьев размером с кулак, кучка небольших камешков на подогнутой ткани, пучок перьев… и бализет.
«Так, значит, Джемис играл на бализете», — подумал Пол. Он вспомнил Гарни Холлека, инструмент напомнил ему о навечно минувшем! Из своих видений Пол знал, что на некоторых линиях судьбы он еще может встретиться с Холлеком, но их было так мало, и терялись они где-то во мгле на окраинах памяти. Это смущало его. Он еще не мог понять, насколько точно известно ему будущее. «Или это значит, что каким-то поступком я могу погубить Холлека, или вызвать его к жизни… или…»
Глотнув, Пол покачал головой.
И вновь Стилгар склонился над вещами.
— Женщине Джемиса и караульным, — сказал он. Камешки и книга исчезли в складках его одеяния.
— Право предводителя, — нараспев отозвался отряд.
— Знак кофейного сервиза Джемиса, — произнес Стилгар, поднимая зеленый металлический диск. — После должного обряда его отдадут Усулу, когда мы вернемся в стойбище.
— Право предводителя, — нараспев отозвался отряд.
Наконец он поднял рукоятку ножа и распрямился.
— Для Погребальной Равнины, — сказал он.
— Право предводителя, — откликнулись люди. Сидя в кругу напротив Пола, Джессика кивала головой, узнавая древние источники обряда. Она думала: «Невежество и знание, жестокость и культура проявляются именно в такие минуты, — в том, достойно ли мы обращаемся с нашими усопшими. — Она задумчиво поглядела на Пола. — Поймет ли? Сумеет ли поступить как надо?»
— Все мы друзья Джемиса, — сказал Стилгар, — и мы не воем по мертвым как стая гарваргов.
Справа от Пола поднялся седобородый мужчина.
— Я был другом Джемиса, — сказал он, подошел к вещам и поднял дистранс. — Когда в осаде у Двух Птиц у нас кончилась вода, Джемис поделился со мной.
Мужчина вернулся на свое место в круге.
«Значит, и я должен сказать, что был другом Джемиса? — подумал Пол. — И взять себе что-то из груды?» — Он видел, как поворачивались к нему лица. От него ждали именно этого!
Напротив Пола поднялся еще один мужчина, подошел к груде, поднял паракомпас.