Бронзовый бог
Шрифт:
– Реформа галендаря. Давно зобирался ее бровезти.
– Ну, тогда...
– Брегразно! Наздоящим даю дебе одзрочгу. Оздальных эдо не казаедзя. Уведиде брездубнигов.
– Ах, Ваша Надменность, - произнес Петлякат куда с большей уверенностью, чем раньше, - я, конечно, благодарен вам за помилование, но, боюсь, мне не справиться с составлением необходимых документов без помощи моих сотрудников...
Ай-Душка-Шизик уставился на посла, сверкая влажными красными глазами.
– Хорошо! Забирай их! Я даю одзрочгу взем, громе вод эдого!– Папа ткнул пальцем в Ретифа.– З ним я зам разберузь.– Стражники
– Может быть, Его Надменность проявит снисходительность, - сказал Магнан, стряхивая с руки остатки паштета из печенки, - и на первый раз простит нашего коллегу, если он пообещает, что никогда больше этого не сделает.
– Чего не зделаед?– подозрительно спросил Папа.
– Не подставит вам ножку. Вы ведь помните, как упали?
– Он бодздавил мне ножгу?– Ай-Душка-Шизик поперхнулся, лицо его посинело.– Збециально?
– О... э-э... наверное, произошла какая-то ошибка...– промямлил Петлякат.
– У вас, Ваша Надменность, необычайно развито чувство юмора, и я уверен, вы сами над собой посмеетесь, когда поймете, как смешно выглядели, - заявил Магнан.
– Ретиф! Неужели вы... я хочу сказать, вы, конечно, не...– заикаясь, пробормотал Петлякат.
– Как бы не так!– возмущенно воскликнул Магнан.– Я лежал под столом и прекрасно все видел!
– Обызгадь его!– взревел Папа. Стражники кинулись к Ретифу, вывернули карманы его саронга, подобрали упавший на землю вчетверо сложенный листок.
– Аг-га!– вскричал Папа, развернул записку, пробежал ее глазами. Гонзбирация!– завопил он.– У меня бод нозом! Заговадь его в гандалы!
– Протестую!– Петлякат вытянулся во весь рост.– Нельзя заковывать дипломатов в кандалы каждый раз, когда они допускают в своей работе некоторые оплошности. Разрешите, я сам с ним разберусь, Ваша Надменность. Обещаю, что виновный получит строгий выговор с занесением в личное дело...
– Боги должны болучидь до, чдо им бричидаедзя бо браву!– громовым голосом сказал Папа.– Завдра - велигий браздниг Зреды...
– Завтра четверг, - поправил Папу Магнан.
– Завдра зреда! Зегодня зреда! Наздоящим бовелеваю, чдо взю неделю будед зреда, черд ее бобери! И гаг я уже объявил, эдод дерри зданед учазднигом церемонии. Дагова Бабзгая воля! И хвадид зо мной зборидь!
– О, так он станет участником церемонии?– Петлякат облегченно вздохнул.– Это другое дело. Думаю, денек-другой мы спокойно можем без него обойтись.– Посол усмехнулся тонкой дипломатической усмешкой. Корпус всегда поддерживал религиозные учения, в какой бы форме они ни выражались...
– Издинные Боги - эдо хугзгие Боги, глянусь Богами!– на весь сад заорал Папа.– Езли я еще раз узлышу из двоих узд ерезь, я бредам дебя анафеме! Бригазываю увезти эдого дерри в храм и бодгодовидь его г ридуалам зреды! Оздальных зодержадь дод арездом, бога боги не объявяд звою волю!
– Господин посол, - сказал Магнан дрожащим голосом и дернул Петляката за рукав ночной рубашки.– Неужели вы допустите, чтобы Ретифа...
– Его Надменность хочет спасти лицо, - конфиденциальным тоном сообщил посол и подмигнул Ретифу.– Не беспокойтесь, мой мальчик. Можно считать, вам повезло: увидите отправление хугских религиозных обрядов, так сказать, изнутри,
наберетесь опыта...– Но... но...– неуверенно произнес Магнан, - если его сварят в масле, зачем ему опыт?
– Немедленно замолчите, Магнан! Я не потерплю слюнтяев в нашей организации!
– Спасибо, что подумали обо мне, мистер Магнан, - сказал Ретиф.– У меня все еще есть мой амулет на счастье.
– Голдовздво?– рявкнул Папа.– Даг я и думал!– Он слегка повернул голову, уставился на Петляката одним глазом.– Увидимзя на церемонии.– Он перевел взгляд на Ретифа.– Зам бойдешь или огажешь зобродивление?
– Ввиду количества пистолетов, на меня наставленных, - ответил Ретиф, я, пожалуй, не стану оказывать сопротивления.
В маленькой камере было темно и сыро. Руки у Ретифа затекли от наручников; он сидел на деревянной скамье перед небольшим столом, на котором стояла бутылка дурно пахнущего вина. Из-за стены доносились легкие ритмичные постукивания Ретиф сидел в камере уже больше двенадцати часов, и, по его подсчетам, религиозный обряд, в котором он должен был принять непосредственное участие, мог состояться с минуты на минуту.
Постукивания участились, стали слышнее. Раздался неприятный царапающий звук, словно кто-то провел ногтем по стеклу; затем наступила тишина.
– Ретиф, ты здесь?– спросил из темноты тоненький голос.
– Привет, Франтспурт! Заходи в гости! Я рад, что тебе удалось удрать от жандармов.
– От этих недотеп? Ха! А в общем-то, Ретиф, у меня плохие новости...
– Выкладывай, что случилось, Франтспурт. Я - весь внимание.
– Сегодня - праздник, и старый Шизик решил одним махом покончить со всеми своими неприятностями. Хуги уже много месяцев строят Выкуриватель, стаскивают к нему все подряд, начиная от тряпья и кончая старыми автомобильными шинами. Когда праздник будет в самом разгаре, священники собираются поджечь этот хлам и включить помпы. По системе труб дым пойдет в наши жилища. Понимаешь, что это значит? На несколько миль вокруг спизмам негде будет укрыться. Ребятам придется покинуть веками обжитые дома и спасаться на поверхности, где их будут поджидать папские стражники. Спизмам придет конец!
– Душераздирающая история, Франтспурт, и я с удовольствием тебе посочувствовал бы, если бы в данный момент не находился в безвыходном положении...
– Да, конечно, ритуальная церемония. Тебя собираются...– Франтспурт умолк, прислушался. За дверью послышалось звяканье металла о металл.
– Боже великий, Ретиф! За тобой пришли, а я так и не успел сказать тебе самого главного: слишком много времени ушло на прокладку тоннеля, а затем я сдуру начал болтать не о том...– В замочной скважине скрипнул ключ. Послушай, ты пил вино из этой бутылки?
– Нет.
– Замечательно! В него подмешан сильный наркотик. Когда я уйду, вылей вино и сделай вид, что ничего не соображаешь. Веди себя послушно, выполняй все их распоряжения. Если только они заподозрят тебя в обмане, всем терри на Хуге перережут горло! Крепко запомни: ни в коем случае не поднимай головы, не вытягивай рук и сомкни ноги, когда...– Ключ в замке повернулся с громким щелчком.– Убегаю! Счастливо оставаться!– В углу зашуршало, наступила тишина.
Ретиф схватил со стола бутылку, опрокинул ее над дырой, где только что исчез Франтспурт.