Бэтмен 1-2
Шрифт:
– Тебя нужно судить!
– поддержала Бэтмена Кошка.
Она вновь медленно приближалась к мистеру Шрекку.
– Только тюрьма, - продолжала она, - не смоет с твоей поганой душонки той крови, что ты пролил. Мне нужна кровь.
Шрекк всем телом вжался в теплый вибрирующий металл кожуха трансформатора.
– Если вы убьете меня, вам тоже не поздоровится, - попытался пригрозить он.
– Тебя убьем не мы, а закон. Ты преступник, Макс, - настаивал Бэтмен.
Язык хлыста лизнул броню на груди Бэтмена, заставив попятиться. Пританцовывая, Кошка стала надвигаться на него. Ее брови были опущены,
– Без глупостей! Сейчас закон не касается ни его, ни нас.
Кошка на полусогнутых ногах приближалась к Бэтмену, выставив вперед руку с выпущенными когтями.
– Ты не права!
– он попытался приблизиться к ней, но хлыст снова лизнул его бронированное тело, заставляя отступить.
– Мне плевать!
– разъяренно шипела она.
– Я убью Шрекка, и никто не сможет мне помешать в этом. Понятно? Такая мразь не должна жить на свете. Его место в аду!
Хлыст вновь ожил в ее руке, со свистом разрезая воздух и завершая свой полет на теле Макса. Он дико взвыл, упал на колени и закрыл голову руками.
– Зачем ты это делаешь?
– Бэтмен снова двинулся навстречу Кошке.
– Его место в аду, - снова повторила она.
– Мы не имеем права творить правосудие. Мы лишь обязаны поддерживать его.
– Мы обязаны содействовать свершению правосудия!
– Это самосуд.
– Я никому ничем не обязана, - огрызнулась Кошка.
Хлыст продолжал плясать в ее руке.
– Давай вместе отведем его в полицию, и тогда...
– И тогда все начнется сначала, - шипела она, сжимая и разжимая кулак с острыми когтями, - и неизвестно, сколько все это еще продлится.
– Нет. Я доверяю нашему суду. Поверь, он по-лучит свое сполна. Он не ускользнет.
– Как хорошо, что ты еще веришь во что-то, - улыбнулась хищница.
– Я уже давно забыла, когда делала это в последний раз.
Она возбужденно щелкнула хлыстом, и ее лицо вновь по-звериному оскалилось.
– Отойди, иначе мне придется убить тебя!
– Это глупо! Доверься мне, и тогда мы сможем пойти домой. Вместе...
Голос Бэтмена стал очень тихим; он не говорил, а скорее шептал слова, в которых улавливалась глубокая тоска, перемешанная с любовью.
Придя в себя, Макс медленно поднялся на ноги и протирая горящие огнем глаза, стал смотреть и слушать этот странный диалог двух собеседников, одетых в странные карнавальные костюмы.
Это походило на сцену из мелодрамы. Глядя на беснующуюся Кошку и на пытавшегося привести ее в чувство Бэтмена, он на минуту забыл, что вся сцена разворачивается именно вокруг него самого. Что его смерть уже стояла где-то совсем рядом, ожидая, когда кто-нибудь из этих двоих призовет ее.
В чувство Макс привела последняя фраза, сказанная Бэтменом. Хитрый Шрекк сразу понял, что это, возможно, ключ к спасению.
– Селина!
– проговорил человек в маске.
– Мы с тобой - одно целое. Просто по нелепой случайности разделенное пополам.
Бэтмен сделал еще шаг ей навстречу, но острые когти коснулись брони на его груди. Тем не менее, он произнес:
– Неужели тебе не надоело это?
Кошка молча стояла перед ним и, тяжело дыша, пожирала маску огненным взглядом.
– Селина, - повторил Бэтмен, - я прошу тебя...
Он медленно поднес руки к своей
маске и, взявшись за края, резко сорвал ее с головы.– Игра окончена, Селина. Давай уйдем вместе.
Ее лицо исказилось испугом, рука задрожала, когти заскользили по броне костюма Вейна. Зеленые колодцы ее больших глаз наполнились влагой. Слезы покатились по щекам, смывая с лица макияж.
– Брюс!
– прошептала Селина.
– Я очень люблю тебя, но... Нет... Пойми... Прости мне сейчас... Я бы с радостью согласилась жить с тобой в твоем замке.
Она опустила голову, глядя на неподвижную гладь бассейна. В ее голове, как в синематографе, поплыли цветные и пестрые картинки ее жизни с Брюсом. Легкая улыбка на миг коснулась ее губ.
– Это все было бы, как в волшебной сказке. Мы были бы счастливы с тобой. У нас были бы дети. Много детей. И так бы продолжалось долгие-долгие годы, и умерли бы мы в один день.
Селина сжала виски руками и закрыла глаза.
"Очень интересно было бы взглянуть на этих монстров - гибрид кошки и летучей мыши".
– подумал мельком Макс Шрекк.
– Селина, милая...
Брюс протянул руку и коснулся закованными в бронированную перчатку пальцами ее щеки, смахивая накатившуюся слезу.
– Я не смогу жить сама с собой в этом мире, так что не думай, что это счастливый конец, - прошипела Кошка.
Хлыст вновь ожил в ее руке, извиваясь в такт плавным движениям ее тела.
– Господи, Селина, опомнись, - воскликнул Брюс.
Она развернулась, как будто Вейна больше здесь не было, и опять начала приближаться к вжавшемуся в металл Шрекку.
Макс услышав знакомые имена, сообразил, кто эти странные люди, стоящие здесь в масках и так странно беседующие. Щурясь, он тихо, но уверенно проговорил:
– Селина? Селина Кайл!?
Кошка сорвала с головы маску и отшвырнула ее в сторону.
– Нет, Макс! Это не Селина! Это твоя смерть!
– Ты уволена, сука!
– сказал он, и брезгливое выражение проступило на его лице.
Брюс начал потихоньку подбираться к Кошке сзади с намерением схватить ее за плечи.
– Брюс Вейн? Странная встреча. Что вы делаете в костюме Бэтмена?
– Он и есть Бэтмен, идиот!
– прошипела Кошка, не прекращая подкрадываться к Максу.
Тот запустил руку под пиджак и извлек найденный под водой револьвер. Кошка замерла. Шрекк нагло улыбнулся и направил ствол в пятно, которое, по всей видимости, должно было быть Брюсом.
– Он был Бэтменом!
– злорадно произнес он.
Грохот выстрела разнесся по пустому залу, сливаясь с шумом гудящего над бетонной оболочкой павильона пожаром. Брюс пошатнулся, вскинул вверх руки, и стал медленно оседать на пол. Большие крылья его плаща на мгновение распахнулись и тут же сложились, укрывая упавшее тело черным саваном.
Кошка-Селина бросила испуганный взгляд на Макса. Тот сделал шаг вперед, направляя дымящийся ствол на нее.
Странное чувство возникло во всем теле Кошки-Селины. Казалось, что кожа начинает прирастать к черному глянцу костюма и выбрасывать короткую густую шерсть, которая пробивает тонкий пластик. Позвоночник стал растягиваться и выгибаться в горб, разрывая не успевшие растянуться сухожилия и мышцы. Тело подалось вперед, к Максу, поднимая руки с выпущенными когтями.