Антамагон
Шрифт:
Я почувствовала, как Ричард сделал небольшой надрез на моей шее и вцепился в него зубами. Я молилась, вспоминая маму с папой, надеясь, что это не конец, надеясь, что это не последний мой вздох. Мою шею ужасно жгло, я пыталась не издавать ни звука, а любое моё движение приносило адскую боль. Я чувствую, как мои силы меня покидают, у меня начала кружиться голова, появился шум в ушах, и я уже было подумала, что умираю, как Ричард остановился, облизнув мою рану.
Я осталась лежать неподвижно боясь пошевелиться. Он встал с кровати и начал снимать одежду. Сняв рубашку, он сказал, что пойдёт в ванну. Я молча наблюдала за ним, и увидела уже знакомый мне знак
Ричард вышел с ванны и застал меня всю в слезах и на полу.
– Да брось, я не так много выпил. – подойдя ко мне и потыкав меня ногой в спину сказал он. Затем он закатил глаза, взял меня на руки и бросил на кровать. – Чего ревёшь? Расстроена, что я тебя не убил сразу? – ухмыльнулся он.
– Мне кажется я умираю. – с дрожью в голосе, пытаясь вытереть слёзы с глаз, сказала я.
– Вот, попей воды. – протянул он мне стакан, и я отхлебнула. – Тебе нужно поспать. Постарайся без особой надобности не вставать. Где туалет и ванная ты догадываешься, я вернусь позже. – без особой жалости проговорил он, полностью оделся и вышел, заперев меня одну.
Я пролежала час или два, и, немного набравшись сил, пошла в ванну. Голова уже кружится не так сильно, и я по крайней мере чувствую, что не упаду. В жизни не видела таких ванных! У дяди из крана текла только холодная вода, а тут есть еще и горячая, в отличии от Нарекорья, где кранов вообще не было. Недолго думая, я стала набирать горячую ванну, закрыв дверь на защёлку. Раздевшись догола, я немного посмотрелась в зеркало и улеглась в горячую воду. Какое же блаженство! Видя решетки на окнах, я понимаю, что от сюда просто так не сбежать. Я не хочу умирать так. Я лежу в ванне, рассматривая крестик, подаренный моей мамой. За что мне всё это? Мне так надоело страдать, так надоело плакать! По моим глазам текут слёзы. Я не могу больше выносить эти страдания. Видя не далеко бритвенное лезвие, я без особых раздумий взяла его и сделала надрез на левом запястье. Капли красной крови тут же упали в ванну и растворились в воде. Рана на руке отозвалась жгучей болью и одновременно удовлетворением. С помощью неё я смогла хоть чуть-чуть унять свою душевную боль. Я сделала второй надрез на той же руке и опустила её в горячую воду. Вода окрасилась в алый, когда я обессиленная услышала, как открылась первая дверь. Но я не хочу умирать! Что я наделала….
– *Тук-тук-тук* – послышался стук в дверь ванной и задергалась ручка. – Я считаю до пяти, если не откроешь, я войду сам. Один, два… – доносился голос Ричарда из-за двери.
По моим глазам ещё текут слёзы, а всё что я могу – издать тихий стон. Я сначала не поверила своим глазам, защелка в двери провернулась и в ванну зашел Ричард. Увидев меня, он чертыхнулся, взял большое полотенце и с силой вытащил меня из воды. Я еле стою на ногах, меня заметно подкашивает, а шум в ушах на столько громкий, что я не могу расслышать, что говорит мне Ричард. Я услышала лишь когда он закричал: «Если ты хотела умереть, могла бы попросить об этом меня, дура!» после этого я потеряла сознание.
Вижу сон: Я в каюте, а передо мной человек в черной мантии. Я спрашиваю, что ему нужно, а он отвечает, что он уже совсем рядом и дотрагивается до моего лица.
Я проснулась утром, от
того, что Ричард хлопал меня по щекам. Едва проснувшись, я посмотрела на свою забинтованную руку и приподняла одеяло – под ним ничего не было, и я укрылась побольше. Тот сон, что мне снился, что он означает? Что я скоро умру? Боже, помоги мне пережить хотя бы этот день!– Не хочешь мне объясниться за вчера? – недовольно спросил Ричард, сидя на стуле рядом с кроватью.
Солнце било мне в глаза, и я немного привстала, закрываясь одеялом, чтобы оно так сильно не мешало. Я молча посмотрела на Ричарда, пытаясь вспомнить, что было после того, как мы пришли сюда. Он дал мне сильную пощёчину, и у меня на секунду потемнело в глазах. Я дотронулась до щеки – она вся горела.
– Что вы хотите от меня услышать? – посмотрев на него, спросила я.
Ричард взял меня за волосы и силой стащил с кровати, подведя к креслу, на котором лежало моё платье.
– Приводи себя в порядок, быстро! – громко приказал он. По его глубокому дыханию было видно, что он пытается держать себя в руках, но у него это плохо получается.
Я, пытаясь сдержать слёзы от злости, обиды и стыда, начала одеваться.
– Куда мы пойдём? – спросила я, натягивая платье.
– На корм акулам, по-видимому. – еле сдерживая гнев ответил он.
Я начала причёсываться, наблюдая недовольное лицо Ричарда в зеркале. Моё запястье сильно болело при малейшем повороте руки, а в теле до сих пор оставалась слабость, но я старалась не подавать виду. Что на меня нашло? Может я еще смогу выбраться, как я могла вот так взять, и порезать себе руку? Честно говоря, мне очень стыдно. И за то, что Ричард видел меня голой, и за то, что ему пришлось меня вытаскивать и бинтовать мне запястье, пока я была без сознания. Но с другой стороны, он меня вчера сам чуть не убил. Интересно, каким образом зажила рана на шее. Но меня не покидал и ещё один вопрос.
– Что обозначает знак, выбитый у вас на руках? – с интересом спросила я, пытаясь не только разрядить обстановку, но и унять своё любопытство. Я заколола волосы и повернулась лицом к Ричарду.
– Какое тебе вообще дело до этого? – встав и подойдя ко мне спросил он.
– Я уже видела его. На одном солдате в Рошире. – ответила я, посмотрев ему в глаза, которые выражали только одну эмоцию – гнев.
Ричард молча поднял меня за руку и повел к двери.
– Простите меня, я не должна была этого вчера делать. Не знаю, что на меня нашло. – тихим голосом сказала я.
Он не обратил внимание на мои слова. Мы поднялись наверх и зашли в ресторан, располагавшийся на корабле. Ричард заказал пару блюд, и мы вдвоём сели за отдельный столик под открытым небом. Наш заказ принесли сразу же. Светит солнце, музыкант тихо играет на скрипке – вид был чудесен, если бы не омрачало такое количество рабов, покорно сидящих на коленях у столов своих господ, учитывая, что некоторые из них, служили подставкой для ног, своим хозяевам. Почти все были в шрамах, все в ошейниках.
– Это ужасно, с людьми обращаются как с животными. – сказала я себе под нос.
– Они не люди, они чья-то собственность. Как и ты, хочу напомнить. Видишь, у каждого есть клеймо их хозяина. – сказал Ричард, отпив пару глотков горячего чая. Похоже он успокоился.
– А если раба продают? – с любопытством спросила я.
– То клеймо срезают вместе с кожей, и, разумеется, ставят печать нового хозяина раскалённым железом. – зевая ответил Ричард. – Эх, я бы мог сейчас быть дома, лежать с какой-нибудь милой девушкой в постели, а не быть тут, с тобой. – рассуждал он.
– Тогда зачем вы меня купили? И клеймо не поставили? – удивлённо спросила я.
– Радуйся, что не съел.
– Это не ответ. – с опаской произнесла я.
– Тех денег, которые я за тебя отдал, хватит лет на 10 скромной жизни.
– Вас никто не заставлял меня покупать.
– Ну как же, твои глаза так молили о пощаде, как я мог пройти мимо такого жалостливого щенка? В любом случае ты мне должна. Мне плевать как, но ты вернёшь мне эти деньги.
Так выходит, он меня пожалел? Он не собирается меня убивать? Может он хотя бы знает про сон, который мне снится?