Шрифт:
Элизабет МАКНЕЙЛ
Девять с половиной недель
"9 1/2 weeks"
Перевод Г. Руденко
Первый раз, когда мы были с ним в постели, он держал руки за моим
затылком. Это мне понравилось. Он тоже мне
очень понравился. Он был необычен, преисполнен романтики, странен и блестящ,
говорил он об очень интересных вещах. И
дал мне огромное наслаждение.
Во второй раз он поднял платок, который я, раздеваясь, бросила на пол,
улыбнулся и сказал:
–
Со мной никто никогда так не поступал в постели. Это мне тоже
понравилось. И он сам понравился еще больше,
чем в первый раз, понравился до такой степени, что уже после всего, чистя зубы,
я все время улыбалась своему отражению в
зеркале: я и вправду нашла чудесного любовника.
В третий раз я получила от него многократный оргазм. Я уже больше не
могла - он вышел из меня десятый раз, - и
я услышала свой собственный голос, который, как бы паря над постелью, умолял его
продолжить. Тогда он взял меня снова.
Я начала влюбляться.
В четвертый раз, когда я была так возбуждена, что не могла больше ни о
чем думать, он снова воспользовался моим
платком, чтобы связать мне руки. В то же утро он прислал мне на работу
тринадцать роз.
* * *
Воскресенье. Май близится к концу. Я провожу вторую половину дня с
подругой, которая недавно ушла с нашей
работы. К нашему великому удивлению, видеться мы в последние месяцы стали чаще,
чем в то время, когда работали
вместе. Она живет в центре, и рядом с ней есть ярмарка. Мы гуляем, болтаем,
бродим туда-сюда, завтракаем. Она покупает
себе хорошенькую серебряную коробочку в отделе, где продают старую одежду,
разрозненные книги, огромные картины,
изображающие грустных женщин (их розовые губы обведены по краям акриловой
краской) и множество других вещей,
которые принято называть "антиквариатом".
Вдруг я подумала, не стоит ли мне вернуться к прилавку, на котором я
видела кружевной шарф. Подруге моей он
показался "невзрачным" и "грязным".
– Я знаю, что он грязный, - говорю я, повышая голос, чтобы она меня
услышала в уличном шуме.
– Но представь,
каким он станет, когда я его постираю и выглажу!
Она оборачивается, прикладывает правую руку к уху и показывает мне на
женщину в мужском костюме, которая
увлеченно рассматривает старые барабаны.
– Представь себе его чистым и глаженым. Я и вправду считаю, что это
хорошая покупка.
– Тогда возвращайся немедленно. Иначе его купит кто-нибудь другой, и пока
ты будешь разговаривать с
продавщицей, он уже будет выстиран и выглажен.
Я с досадой гляжу на какого-то человека позади себя и пробую догнать
подругу, которая не
стала меня ждать. Но сместа мне не сойти. Медленное, ленивое движение толпы прекратилось, она
неподвижна. Как раз передо мной трое
малышей лет около шести облизывают тающее итальянское мороженое. Около прилавков
к барабанщику присоединяется
какой-то гитарист.
– Это ярмарка под открытым небом первая нынешней весной, - говорит кто-то
слева мне на ухо. Я думаю, что
нужно пойти и купить этот шарф.
Сияет солнце. Воздух еще не очень прогрелся, скорее, он пахнет теплом.
Небо сияет и воздух чист, как над каким-
нибудь городишкой в Миннесоте. Мальчик, который стоит передо мной, должно быть,
попробовал мороженое у всех своих
приятелей. Очень приятное весеннее настроение.
"Я знаю, что шарф невзрачный, - думаю я.
– Но это все же хорошая работа,
и за четыре доллара... Столько стоит
билет в кино. Думаю, что я куплю его".
Но двинуться с места уже просто невозможно.
Передо мной стоит мужчина, он улыбается мне, я - ему. Он без темных
очков, волосы падают ему на лоб. Когда он
говорит (и еще больше, когда он улыбается), лицо его просто интересно. Я думаю,
что он, скорее всего, не слишком
фотогеничен, особенно если примет серьезный вид. На нем немного потертая розовая
рубашка с закатанными до локтя
рукавами и широкие брюки цвета хаки (по крайней мере, это не гомосексуалист: те
всегда носят узкие брюки), теннисные
туфли, но носков нет.
– Я вас провожу, - говорит он.
– Найдете вы в конце концов свою подругу.
В двух-трех кварталах отсюда народу
меньше. Конечно, она могла уйти, но...
– Нет, - говорю я ему.
– Она живет недалеко отсюда.
Он прокладывает дорогу в толпе и кричит мне через плечо:
– И я тоже! Меня зовут...
* * *
Сегодня четверг. В воскресенье и понедельник мы обедали в городе. Во
вторник - у меня, в среду были на
вечеринке у одной из моих сотрудниц, где нам подавали колбасу и копчености от
Зейбара. Но сегодня вечером он
приготовил обед у себя дома. Пока он режет салат, мы болтаем на кухне. Он не
захотел, чтобы я ему помогла, налил мне
стакан вина и стал спрашивать, есть ли у меня братья и сестры. Вдруг зазвонил
телефон.
– Сегодня вечером? Нет, нет, это меня не устраивает. Это идиотство
подождет до завтра.
Потом он долго молчит, строит гримасу, качает головой и наконец
взрывается:
– Вот дерьмо! Ну ладно, приходи скорее, только ненадолго, я занят
сегодня...
– Ну, мерзкий тип!
– ворчит он, и вид у него раздосадованный и