Хвалов Александр список книг

— Он разведется. Как только сын родится, сразу курицу свою бросит! Я за него зубами грызть буду. Такой мужчина как он… У меня лопается терпение. — Ты ее видела? — поворачиваюсь к ней. Я взвинчена, и Лиза похоже это понимает. — Неа, — удивленно хлопает глазами. Круглыми, с длинными ресницами. И…

Потея от усилий, она попробовала снова, и боль была такой сильной, что перед глазами вновь вспыхивали звезды. С четвертой попытки ей удалось, и блок ножей с грохотом упал на край стойки. Теперь ножи торчали горизонтально и почти на уровне столешницы. Полная надежд, она повернулась к ним спиной и связанной…

— ДА КАК Я МОГУ УСПОКОИТЬСЯ, КОГДА КНЯГИНЯ МЕРТВА?! — не сдержалась и перешла на крик Камилла и получила хлесткую, отрезвляющую пощечину. Не успела она возмутиться, как Астрид склонилась над ней и терпеливо показала изображение. — Не мертва она, — усмехнулась воительница, тыкая в изображение пальцем,…

— Что там происходит? — сразу же спросил Бари. «А вот и оно нарисовалось!» — подумал про себя. — Второй раунд начался. Нападающие снова полезли, — ответил ему. — Это хорошо. В этот момент яркая вспышка осветила всё вокруг. Повернув голову, увидел, что бронетранспортёр взрывом подбросило вверх.…

— Почему так больно… Она болит… Душа-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — продолжала громко кричать Анна. *ХРЯСЬ* — Что это было? — всполошился один из лекарей. — Кажется, что-то сломалось, — предположил кто-то. — Все в порядке! Ничего не ломалось, — обратился к ним, чтобы они продолжали свою работу.…

Приблизившись, один из них, не останавливаясь, бросает с ноткой презрения: — Человечишки. Что вы забыли здесь, на землях вассала Багрового Властелина? Другой, едва повернув голову к своему спутнику, небрежно произносит: — Лорд Дамар, а зачем вообще разговаривать? Может, допросим их сразу? К чему…

— И нас под монастырь подвёл. — Опять вещал голос Кузьмина. — Нахрена я вообще сдавался, если все равно в Бутырку угодил? — Тут тебе и место, Колдун! — Это был голос деда Михаила. — Не надо было мне тебя тогда от виселицы отмазывать по нижайшей просьбе Прохора, Витальки и Сашки. Напомнить тебе, как…

Но, все великое обычно и начитается с событий, которые на первый взгляд кажутся нам незначительными. Ведь нет на свете события более важного, чем спасение жизни. Особенно детской жизни. И нет в мире чувства более сильного, чем любовь матери. Вместе они обретают способность менять ход вещей. Получают…

– Это похоже на розыгрыш, – произнесла я вслух и прислушалась к внутреннему голосу. Однако тот подсказывал что-то нехорошее. Меня аж замутило немного – может, из-за того, что я вчера не успела поужинать. А теперь, едва проснувшись, умираю от голода. У меня с утра всегда зверский аппетит, а уж если волнуюсь……

В последних словах прозвучала явная угроза. И действительно, никто и никогда не смел обвинять «Рапсодию» в том, что на её столах кто-то посмел мухлевать. Уж я-то знал это как никто другой. Провел «исследование», так сказать. Последнего идиота, который попытался провернуть подобное в этом заведении, нашли…

— Тебе нужно подышать свежим воздухом! А то уже возле своего компьютера корни пустишь и мхом зарастешь! Нет, это она зря, конечно, ляпнула. Последнюю неделю я и так просиживал у машины всего часа четыре, не больше. Остальное время пытался заниматься наведением порядка в квартире, в чем не сильно преуспел,…

— Это от радости, Оленька. Счастлив тебя видеть. — И я счастлива. Как твоя рана? — Ночью сильно болела. Но я исцелил себя. Вот! — вытягиваю руку. Над ладонью появляется и спустя несколько мгновений исчезает золотисто-зеленоватое свечение. — Помнишь, как лечил тебя? — Конечно! Я все помню, — кивает…

Прокоп матерится, а затем снова резко дергается ко мне! Он быстрый, гадюка! Едва успеваю увернуться! И запускаю кроссовкой, четко в лоб уроду! Он воет, отскакивает, трет морду. А я снова двигаюсь к выходу. Чуть-чуть уже! И свобода! Ух, в этот раз я сто процентов в деканат пожалуюсь на них!…

— Глуши аппарат! — уже спокойнее говорю рулевому. И случается чудо понимания. Переводчик даже не требуется. Дирижабль застывает на месте, покачиваясь на ветру. — Наружу! — снова командую. Подсказывая направление кивком головы. Рулевой по стеночке, с суеверным ужасом смотрит попеременно то на меня, то…